Цена его любви - Rebecca Night

Когда объявляли выход моей соперницы, ее кличку я не услышала, потому что оценивала ее физические возможности. Это была довольно плотная девушка, однако мышечной массы у нее было не так много, в чем и был ее недостаток. При хорошей скорости и силе удара я могла бы ее нокаутировать.

На ринге также присутствовал и судья, который моментально объявил о начале боя. Моя соперница не медлила. Ехидно улыбаясь, она приближалась ко мне. Да, на ее фоне я выглядела просто как щенок, но я знала, что моя сила в скорости и маневренности, так что особо страшно мне не было. Все, что я чувствовала, — это легкое волнение и холод.

— Ну что, сучка, готова к нокауту? — сказала мне соперница.

Да, в таких боях часто применялись и психологические приемы деморализации соперника, но на меня это обычно не действовало. Наоборот, даже немного раззадоривало.

— К нокауту, быть может, и готова, — сказала я. — А вот к тому, что ты меня своим жиром задавишь, — не очень.

Я вполне нормально относилась к полным людям, но эта дама сама выбрала такую тактику, так что молча стоять я точно не могла.

Ее, как и ожидалось, очень разозлило мое замечание, поэтому она начала бой, попытавшись нанести мне удар по лицу, от которого я ловко увернулась. Воспользовавшись этим, я с разворота врезала ей ногой в бок. Это был не очень хороший удар, ибо я все же была боксером, а не каратистом, однако ей все же было немного больно. В ней проснулась ярость, и она принялась загонять меня в угол ринга, то и дело пытаясь попасть мне кулаками по лицу. От некоторых ударов мне удавалось увернуться, некоторые приходились мне в плечи и ключицы. Было больно, особенно когда она била костяшками пальцев. Я не сомневалась, что останутся синяки. Но сдаваться я точно не собиралась. Мой бой закончится только накаутом.

Да, в прошлый раз такой принцип довел меня до больницы, но я все равно продолжала считать его правильным, потому что в боях, как в жизни. Нужно либо бить самому, либо стоять до конца. Сдаваться — удел слабых.

Вдруг я замешкалась, и, воспользовавшись этим, она нанесла мне удар по лицу. Я почувствовала резкую боль в губе. Капы, защищающей зубы, к сожалению, у меня не было, поэтому я боялась, что эта сука просто выбьет мне их.

Во мне тоже загорелся огонек ярости, и я выждала момент, когда соперница в очередной раз будет замахиваться, и просто выскользнула из-под ее руки, ибо перспектива стоять в углу меня не прельщала.

На большом пространстве мне удалось встать в стойку, и, когда она повернулась, ей прилетел сильный удар по лицу, от которого она и опешила. На этом я не остановилась и решила ударить ее еще. От второго удара она чуть не упала, но ей почему-то удалось устоять на ногах. И она бросилась на меня со всей своей яростью.

— Ну что, тварь, придавить тебя своим весом?! — рявкнула она, и сильный удар пришелся мне в живот.

Резкая боль пронзила меня, словно молния. Изнывало буквально все тело и от боли, и от усталости. Я надеялась, что моя соперница чувствовала себя так же. Она повалила меня на ринг и ударила головой о настил.

Сука! Как же б**ть было больно. К счастью, от меня ее отогнал судья. К счастью, я не потеряла сознание, затратив на это огромные усилия. И к счастью, я смогла подняться на ноги и продолжить бой.

Не видимая нами публика просто ревела. Похоже, они хотели, чтобы она добила меня, однако это было запрещено.

Голова немного кружилась, и мне пришлось столько усилий приложить, чтобы встать в стойку и найти в себе еще силы.

Она снова набросилась на меня первой, но мне удалось увернуться и врезать ей с локтя. У нее пошла кровь из носа, и меня это обрадовало.

— Ну что, худеть надо? — весело сказала я и, собрав все оставшиеся силы, принялась бить ее кулаками.

Я была предельно сосредоточена, чтобы поймать момент, когда она уже с трудом будет стоять на ногах, и увеличить силу удара.

И да! Она рухнула на ринг, словно раненое животное!

Я буквально взревела от радости, и публика отозвалась ответными возгласами. Это была какая-то дикая, нечеловеческая эйфория, которая наполнила мое нутро.

Моя соперница уже не могла подняться на ноги, и это был чистый нокаут.

Я улыбалась, когда объявляли мою победу. А что было с ней? Ее с трудом подняли пару мужиков и увели с ринга. Что было с ней дальше — я не знала, но была уверена, что ничего критичного.

Наконец я спустилась с ринга, забрала кроссовки, и Гончаров отвел меня обратно в раздевалку. Только там я ощутила, как вымотал меня этот бой. Я просто почувствовала себя убитой. Это была та усталость, которую я обычно чувствовала после смены в двенадцать часов, только гиперболизированная в сотню раз. К ней примешивалась еще и боль.

В раздевалке, к слову, расположились еще девушки, которые, видимо, пришли, пока меня не было. Их было трое. Все правильно. Значит, в другой раздевалке еще три девушки ждут своей очереди. Хорошо, что я выступала одной из первых, потому что так увеличивалась вероятность, что меня запомнят.

— Ну что, молодчик, Кобра! — воскликнул Гончаров, когда я подошла к тускло освещенному зеркалу.

Губа была разбита довольно сильно. Я не знала, как я буду объяснять это Насте.

Мы с Гончаровым отошли куда-то в угол, и он, достав пять сотен долларов, отдал их мне. Я вздохнула с облегчением, подумав, что ради этого стоило терпеть боль…

Он попрощался со мной, а я вернулась к зеркалу.

Девчонки в раздевалке разминались, но когда он ушел, одна из них подошла ко мне.

— Ну как?

Я тяжело вздохнула и повернулась к ней.

— Надеюсь, тебе будет полегче.

Она была практически такой же комплекции, что и я, и, наверное, того же возраста.

— Я Лолита, кстати, — представилась она, протянув мне руку.

Я сняла перчатку и пожала ее руку, почувствовав ноющую боль в кулаках.

— Алиса.

— А кличка?

— Кобра.

Она оценила мою кличку. Это была дружелюбная девушка с русыми волосами, которые еле доставали до плеч, тоненькими губами и большими голубыми глазами. Я не могла назвать ее красивой, но она была довольно симпатичной.

Мы с ней не успели договорить, потому что Гончаров пришел уже за ней. Я пожелала ей