Цена измены - Елена Алексеевна Шолохова

– Да ты что… – бормотал растерянно Дементьев. – Тут нечего стыдиться, это же я… мне ты можешь говорить что угодно, я никогда про тебя не подумаю ничего плохого… Я же люблю тебя. Я бы… я бы не стал к тебе… прости меня… Я не знал... не знал, что ты мучилась... а я черт-те что, идиот, думал... прости меня...

Инна плакала, пряча лицо у него на плече. А он утешал, нашептывая ей как маленькой, какая она самая нежная, самая красивая, самая любимая.

– А сейчас что? Как ты сейчас? – спросил потом, когда Инна успокоилась. – Мы же уже с тобой… тебе больно было опять?

– Нет, больше не было больно. Прошло. Сейчас все хорошо. Я потом читала, что так бывает после родов… из-за перестройки организма. Особенно когда грудью кормишь. У некоторых сильно снижается эстроген, поэтому может быть вот так… скорее всего… ну, я так думаю… потому что сейчас ничего ведь такого нет… хорошо уже всё…

– Тебе все равно надо было мне сказать, – прижимал ее к себе Дементьев, а в груди щемило от чувств. – Нашла кого стесняться. Думаешь, я бы не понял?

– Я хотела, но потом… потом ты стал рассказывать про Диану, какая она молодец. Ты ей так восхищался, а тут я… с одними пеленками и кастрюлями, даже причесаться или душ принять порой не успевала, не говоря уж… еще и это…

– Я был идиот, конечно. Но я ею не восхищался. Разве что как работником. Как женщину я ее даже не воспринимал. Мне бы даже в голову такое не пришло. Для меня ведь только одна женщина есть – ты. Будто не знаешь! Да ты для меня даже лохматая и неумытая будешь всегда краше и желаннее всех…

– Продолжай…

И Дементьев продолжал, даже когда понял, что Инна уже уснула. Этот разговор – он как будто вскрыл давний нарыв, заставил выплеснуть все болючее и горькое, очистить раны, чтобы те могли теперь зажить. И обоим стало легко.

Дементьев повернулся к Инне и поцеловал ее.

– Я люблю тебя, – в который раз повторил он едва слышным шепотом.

И она сквозь сон улыбнулась…

Конец