я слышу его словно отдаленно — в упор смотрю на дверь клиники, в которой находится ответ на наш главный вопрос. И мы сейчас его узнаем.
— Идем! — Слава берет меня за ледяную руку.
Открывает дверь в клинику, я иду по коридору, совсем не чувствуя пола под ногами.
Боже, какой волнительный момент.
— Он наш, — шепчу, скрестив пальцы. — Он наш сын.
— Добрый день! — улыбается девушка в белом халате, подает мне конверт, но я его даже взять не могу. Рука словно онемела. Даже поднять ее не могу.
— Слав, возьми, — хрипло изрекаю.
Он берет конверт, набирает полную грудь воздуха, распечатывает, достает листок с результатом, а мы с Антоном, не дыша, наблюдаем за его реакцией.
Слава несколько секунд смотрит в одну точку, скорее всего на цифры, у него начинают дрожать уголки губ, глаза резко краснеют и становятся мокрыми.
«Что это значит? — глядя на него, прикладываю руку к сердцу, которое перестало биться. — Умоляю, не молчи. Скажи, что он наш сын. Прошу тебя», — молюсь мысленно.
Антон подходит к нему, не моргая смотрит в листок.
Он переводит на меня взгляд, приоткрывает губы, начинает быстро дышать.
— Да… — глядя на меня во все глаза, запускает пальцы в волосы, словно не может поверить цифрам, которые только что увидел. — Ты… моя мать, — шепчет он, и устремляет взгляд на Славу. — А ты мой отец.
Не могу передать словами, что испытываю сейчас.
Как будто я очень долго шла босиком по снегу в лютый мороз, продрогла до костей, мое сердце превратились в кусок льда, и я думала, что меня уже ничто не спасет, но… вдруг внезапно провалилась в термальный источник, который согрел мое тело, заставил сердце биться с новой силой, пустил по венам горячую кровь, и вернул меня к жизни.
Я даже говорить сейчас не могу.
Сквозь слезы смотрю на Антона, на Славу, который тоже едва держится из-за нахлынувших эмоций, и благодарю вселенную за то, что передо мной действительно стоит мой сын.
Тот самый сын, которого я носила под сердцем. Которого мы так долго искали.
Это наш мальчик.
Теперь я уверена в этом на сто процентов.
— Идите сюда, — Антон обнимает нас со Славой, я плачу от счастья в его плечо, и сквозь слезу вижу, как, глядя на нас, плачет девушка в белом халате.
— Поздравляю вас, — всхлипывает она. — Это… — вытирает слезы, — это всегда так трогательно.
Глава 55. Приговор
Сергей
Стою в зале суда, и, пока судья зачитывает приговор, пристально смотрю на Ольгу. Она — на меня. В ее взгляде читается: «Получай то, что заслужил. Сам во всем виноват».
Да, я сам виноват в том, что произошло. И в том, что сейчас я нахожусь не в своем кабинете, а здесь — в зале суда, в качестве обвиняемого.
Я не поеду вечером домой, не поужинаю с женой и дочкой, мы не отправимся все вместе на выходные за город.
Этого больше никогда не будет.
Я все потерял.
Не понимаю, что мне не хватало? Сам себе поражаюсь: как Кира смогла затуманить мне голову? Я словно ослеп, когда впервые увидел ее. Ради нее готов был на все: отказаться от семьи, лишиться половины бизнеса, жить в съемных квартирах какое-то время — лишь бы быть рядом с ней.
Слишком поздно понял, что яблочко оказалось с гнильцой. Что она не та, за кого себя выдавала. Действовала как прожженная сука. Вспомнить только, как она, смеясь, рассказывала своей соседке о том, что специально рассказала Вике про удочерение. И сделала это, чтобы насолить Ольге.
Потом ревела, уткнувшись в мое плечо, давясь слезами говорила, что хотела помочь Вике.
Актриса чертова!
Всю жизнь мне сломала.
Ненавижу ее. Пусть гниет в тюрьме. Я знаю, что ей не дадут большой срок, но учителем точно не сможет работать. Да и жить ей будет не на что.
Но даже этого ей мало.
Мой адвокат давно знаком с моей семьей, и из своих источников узнал, что Ольга нашла своего сына.
Сына, который к тому же является депутатом.
Если верить словам адвоката, то Ольга сейчас с ним, и с Вячеславом. У нее походу новая семья появилась…
От меня она избавится, упрячет за решетку, а сама станет владелицей нескольких фитнес-центров. Круто она меня сделала, ничего не скажешь.
Стоит, гордо смотрит на меня. Во ее глазах ни жалости, ни сочувствия. Таким взглядом, какой сейчас у Ольги, можно запросто расплавить олово. Меня аж в жар от него бросает. Она всем своим видом показывает, что с ней шутки плохи, и что мне не стоило с ней так поступать.
Я знаю, что меня посадят. Адвокат не раз пытался поговорить и с Ольгой, и с ее тетей, чтобы та забрала заявление, но все попытки были бесполезными. Они до конца стояли на своем. И плевать они хотели на то, что меня упрячут за решетку.
У Вячеслава есть связи в органах, и он очень постарался, чтобы мне дали максимальный срок. Об этом меня тоже уже предупредили.
Стою, жду приговор, а внутри все переворачивается.
«Как я вообще мог докатиться до колонии? Как, черт возьми?!»
Перевожу взгляд на судью и чувствую, как каменеют все мышцы.
— …Признать подсудимого Баринова Сергея Эдуардовича виновным в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи сто шестьдесят седьмой, и назначить ему наказание в виде пяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.
Меня разрывает на части.
Пять лет! Пять, мать твою, лет!
Поднимаю голову к потолку и плотно сжимаю челюсти.
«Сука…»
— Мы обжалуем приговор, — словно отдаленно слышу голос адвоката.
Перевожу взгляд на Ольгу, которая стоит с победным выражением лица, затем — на ее тетю.
Вижу, что они довольны приговором. Добились своего…
Эпилог
Пять лет спустя
Ольга
— Слав, еще взгляни на эти документы, — поправив очки, подаю ему папку, — я уже запуталась.
— Угу, — с задумчивым видом изучает документ, — так, тут тоже все хорошо. Держи, подписывай, — через пару минут возвращает мне папку.
— Ольга Алексеевна, — заглядывает в кабинет секретарь, — поставщик приехал. Пригласить?
— Я им займусь, — говорит Слава. — А ты езжай домой.
— Спасибо, родной, — посылаю ему воздушный поцелуй. — В общем, по тренажерам как мы с тобой и решили, да? Возьмем те, которые вчера отметили в каталоге галочкой.
— Да, хорошо.
Оставляю Славу дальше решать наши рабочие вопросы, сама еду в супермаркет за продуктами, а затем сразу домой.
Паркуюсь во дворе нашего дома, в
