Я моргнул, пытаясь избавиться от неприятного ощущения песка в глазах. Поднял руку ко лбу, чтобы прикрыть лицо. От каждого движения тело пробирала острая пульсирующая боль. Наконец убрав ладонь с лица, я медленно повернул голову влево: часы возле кровати равнодушно отображали цифры – 08.03.
– Ох, фак! – прохрипел я, мысленно поражаясь, насколько глухо звучит мой собственный голос.
Я попытался привстать, но тут же в бессилии рухнул снова в постель, ощущая невыносимую боль в каждой клеточке тела. С опаской посмотрел на свои ноющие руки – они покрылись глубокими царапинами и распухли. Вся одежда была в крови: некогда серая футболка превратилась в бесформенную грязную тряпку, толстовка и штаны выглядели примерно так же. Я взял небольшое зеркало с прикроватной тумбы и ужаснулся собственному отражению: на скулах темнели огромные синяки, губы были разбиты, кожа вокруг глаз покраснела и распухла. Но страшнее всего была громадная фиолетовая гематома справа. Было ясно, что именно эта травма стала причиной столь мучительной боли, которую я испытывал каждую секунду. Дверь скрипнула и приоткрылась: в комнату заглянул Тарас.
– Брат, как себя чувствуешь? – с беспокойством спросил он.
Появление друга вызвало одновременно облегчение и раздражение. Почему-то казалось несправедливым то, что кто-то был цел и невредим, в то время как я изнемогал от невыносимой боли, а вчера и вовсе был на грани смерти. Я попытался выдавить улыбку, но губы свело судорогой, и лицо исказилось в мучительной гримасе.
– Будто грузовик переехал дважды, – ответил я на вопрос Тараса, и эти слова прозвучали настолько слабо и невыразительно, что я едва услышал собственный голос.
Тарас присел на край кровати и внимательно посмотрел на меня. Помедлив мгновение, он спросил:
– Ты сможешь встать?
– Думаю, смогу… – неуверенно кивнул я, стараясь сохранить достоинство перед другом. Превозмогая боль, я осторожно поднялся с постели, чувствуя, как каждая мышца сопротивляется моим усилиям. Сдерживая стон, я еле дошел до стула и, сев на него, слабо улыбнулся Тарасу: – Дай мне пару минут прийти в себя…
– Кофе хочешь? Или чай лучше? – спросил Тарас.
Это предложение прозвучало успокаивающе. Казалось, жизнь возвращалась на круги своя. Я утвердительно кивнул, хотя понимал, что даже просто пить кофе мне будет больно и каждый глоток превратится в очередное испытание выносливости.
Через минуту перед нами появился высокий парень с коробками и пакетами в руках.
– О-о, проснулся! – бодро воскликнул Тёма. – А вот и завтрак. Кто-нибудь хочет мёд? Кофе горячий.
Артём быстро положил коробки с едой на стол и аккуратно расставил чашки. Его суетливые движения выдавали внутреннее беспокойство и тревогу, которые Тёмыч пытался скрыть за нарочито весёлым и дружелюбным тоном.
– Спасибо! Надеюсь, кофе достаточно крепкий, иначе моя голова рискует снова отправиться в нокаут, – пошутил я.
Тарас и Артём засмеялись, хотя в душе оба понимали, насколько тяжело нам всем дались прошедшие сутки. Однако сейчас важнее было не упасть духом, собраться с силами и уверенно действовать дальше.
«Мы выжили», – повторял я себе мысленно, глядя на кружку горячего напитка. Теперь оставалось выяснить, каким образом продолжать жить дальше.
За столом Артём и Тарас детально описали, как прошла ночь, пока я был в отключке. Дмитрия задержала полиция. На его счетах не оказалось денег, а наличные и ценные бумаги Мила забрала себе. Она спрятала важные документы и нелегальный товар весом почти три килограмма в сейфе. Мужик, решивший сбежать и продать содержимое за бугром, погиб, а Дмитрия ждёт тюрьма. С таким послужным списком ему не откупиться. Банда Хирурга разбежалась, большинство участников полиция поймала, но некоторые смогли скрыться. Нам же оставалось лишь провести пару месяцев на острове и вернуться домой. План – капкан, но что-то сильно тревожило меня, не давая толком сосредоточится на деталях. Я всё ещё не понимал, зачем нам прятаться. Ведь всё закончилось нашей победой, или я настолько слеп, что что-то не замечал?..
Включив телефон и обнаружив десятки пропущенных звонков, я позвонил бабушке и написал Уле, что мы с Тёмой приедем к празднику. Пока дети будут наслаждаться сладостями, Артём подготовит всё необходимое оборудование. Вспомнив, что из предложенных Ульяной маскарадных нарядов я выбрал костюм страшилы Салливана, я искренне обрадовался, что в нём никто не увидит моего лица.
Тарас высадил нас с Тёмой у входа в кафе, расположенного в центре города. Войдя внутрь, я почувствовал волну тепла и восхищения. Кафе превратилось в сказочный мир, где воплощаются детские мечты. Зал украшали радужные воздушные шары, переливающиеся гирлянды мерцали мягким светом, цветочные композиции дарили аромат свежести, а специально созданная детская фотозона с жёлтыми гномами так и звала сделать яркие стильные снимки. Девушки-официантки в элегантных платьях принцесс грациозно перемещались по помещению, приветливые улыбки играли на их лицах, создавая атмосферу настоящего волшебства.
Я тут же заметил Улю – девушку с нежными чертами лица и большими зелёными глазами, излучающими любовь и заботу. Она стояла чуть в стороне, всматриваясь в толпу гостей. Увидев меня, Ульяна мгновенно направилась мне навстречу. Её губы задрожали, по щекам покатились слёзы, во взгляде сквозили тревога и сострадание.
– Милый, как же так? Сильно больно? – обеспокоенно спросила Уля, и её прохладные пальчики нежно коснулись ран на моём лице, вызывая щемящее тепло в груди.
Я попробовал изобразить улыбку, скрывая реальную боль, и ответил как можно спокойнее:
– Поверь, ничего страшного, пройдёт! Лучше помоги мне надеть костюм.
Ульяна понимающе кивнула, почувствовав мою искреннюю попытку отвлечь её от неприятных мыслей.
Глава 27. Ульяна
– А-а-а-а-а, держи-и-и меня! – завопила Ирина, стремительно падая со стремянки, словно гонщик Формулы-1, потерявший управление.
Мы начали украшать этот зал целых два часа назад, но пока единственным достижением были радужные облака шариков, мерцающих гелевым светом. Дело застопорилось из-за мучительной борьбы с запутанными проводами гирлянд, которые свисали повсюду, будто сети гигантского паука-архитектора.
– Ещё бы шпильки напялила, – сказала я сквозь зубы, разглядывая сапожки подруги на высоком каблуке. – Знала же, куда отправляемся!
Ира обиженно пожала плечами, осторожно спускаясь на пол и слегка покачивая головой. В её взгляде сквозило чувство вины, смешанное с раздражением.
– Да ладно тебе ворчать, – хмыкнула Ира и попыталась оправдаться, игриво подпихивая ногой несколько шаров: – Я думала, только фотозону сделаем, а потом придёт бригада волшебников и превратит всё в конфетку…
Я улыбнулась наивности подруги и с лёгкой грустью сказала, глядя Иришке прямо в глаза:
– Мне хотелось самой создать
