меня, пока я вскрываю его. Моя рука дрожит, когда я достаю содержимое, и я знаю, что она замечает это, потому что она кладёт утешающую ладонь на моё колено.
Затем, при свете на крыльце, я изучаю свидетельство о браке. Наше свидетельство о браке. Табита Линн Гаррисон. Рис Малкольм Дюпри. Я провожу пальцами по её имени, а затем по своему. Её имя с гордостью выбрали её родители, у неё такое же второе имя, как у её мамы. Моё имя… загадка. Я никогда не узнаю, почему они выбрали мне такое имя, знаю только, что люди, которые меня бросили, дали мне его. Во мне нарастает чувство стыда.
— Тебе не обязательно брать мою фамилию, знаешь ли, — говорю я, не отрывая взгляда от свидетельства. — Она мне тоже не нравится.
Она прислоняется плечом к моему.
— Мне нравится твоя фамилия. Она сильная. Она тебе подходит. Мне нравится, как она звучит с твоим именем. Я просто…
— Я знаю. Мы не…
— Нет, дело не в тебе. Дело в Майло. Он Гаррисон. Мне кажется, что совпадение с ним будет проще для школы и всего такого, когда он подрастёт. И я чувствую связь с сестрой через нашу фамилию. Вообще-то, я не уверена, что когда-либо её изменю.
Я киваю.
— Умно. Это имеет смысл.
Так и есть. И это действительно имеет смысл. Но что-то в этом ранит. Я всё ещё остаюсь в стороне. Всё ещё сам по себе. У меня есть фиктивная семья, но не настоящая.
Я толкаю её плечом своим.
— Мне придётся отправиться в путь сейчас, знаешь ли.
— Я знаю. — Становится так тихо, что я слышу, как она сглатывает. — Как долго ты будешь в отъезде?
— Не знаю. Мне нужно наверстать упущенное время. Энтони слишком рад творческим свободам, которые они могут себе позволить, пока меня нет. — Я провожу рукой по рту, почему-то с опасением произнося это вслух. — Недели? Подготовка к «Чистому Безумию» будет напряжённой.
— Недели, — повторяет она это слово, словно слышит его впервые. — Ладно.
— Я… э… — я прочищаю горло, чувствуя эмоции от мысли, что оставляю их на недели. Эта женщина и этот маленький мальчик, к которым я… привязался. — Я обязательно заеду за Майло утром, попрощаюсь с твоими родителями и с ним. Может, отведу его в парк ненадолго; потом мне стоит поехать в город и начать возвращаться.
— Ладно. Да, конечно. Звучит хорошо.
Её большой палец движется по кругу на моём колене, и мои губы кривятся в улыбке.
Это мой трюк.
— Я пойду спать, — говорит она, поднимаясь.
Я киваю, но не поднимаю взгляда. Затем её пальцы скользят в мои волосы, осторожно расчёсывая их. Совсем не так, как сегодня раньше. Когда кончики её пальцев соскальзывают с моей головы, я скучаю по их давлению. По теплу её близости.
Боже. Я так влип.
Дверь скрипит, когда она уходит, и я не оглядываюсь, пока звуки её движений не прекращаются полностью.
— Эй, Рис?
Я оглядываюсь через плечо, и её красота вышибает воздух из моих лёгких. Вся такая нарядная, свет крыльца падает на неё, как прожектор, кричащий: «Она — та самая!»
Я прочищаю горло.
— Да?
— Гвен кажется милой. То, что я хотела сказать тебе раньше, это то, что она сказала мне, что ты постоянно говоришь обо мне. И о ресторане.
Я пожимаю плечами. Гвен милая. Но она явно зацепила меня своими разговорами об открытии любовных чакр и создании пространства для исцеления сердца от прошлых ран или о какой-то другой хипповской чуши, которую она несёт. Хотя её болтовня о соли земли…
Они развязали мне язык.
Они заставили меня думать о Табите.
И на случай, если моя новая преподавательница йоги неправильно поймёт меня и причины, по которым я хожу на её занятия, я рассказал о своей жене.
— Она сказала, что видит, что ты мной гордишься. — Голос Табиты звучит неуверенно, и она прикрывает уязвимость своего предложения саркастическим смешком. Она всегда прикрывается сухим юмором и колкостями, как будто ждёт, что я закачу глаза и не обращу на это внимания. Как будто она всю жизнь была на вторых ролях и ждёт того же от меня. Я смотрю ей прямо в глаза и говорю правду.
— Я горжусь тобой, Табита.
— Спасибо. Я… — её голос затихает, и она застенчиво отводит взгляд. — Ты хороший человек, Рис. Надеюсь, ты это знаешь. Я думаю, что переезд Майло по соседству с тобой был неслучайным. Я рада, что у него есть ты.
У меня щиплет в носу, и я снова киваю, наблюдая, как она поворачивается и уходит в дом. Мне отчаянно хочется что-то сказать, позвать её обратно. Но я просто… не могу.
Подобные разговоры — не по моей части. Всю жизнь я держал людей на расстоянии, и из-за Табиты я чувствую себя как олень в свете фар — с широко раскрытыми глазами и застывший на месте. У меня болит грудь, как будто невысказанные слова жгут изнутри, пытаясь вырваться наружу.
Но к тому времени, как я придумаю, что сказать, она уже уходит.
Глава 28
ТАБИТА
Тэбби: Устрой Малышу Уилли ад.
Рис: Да, жена.
•••
Когда на следующее утро я увидела, как Рис уезжает, меня захлестнула волна ужаса. Майло помахал на прощание с широкой улыбкой и начал рассказывать, как весело им было в парке, а я могла думать только об одном: я не хочу, чтобы он уезжал.
В начале наших отношений с Рисом мы испытывали взаимную неприязнь друг к другу и разделяли любовь к Майло. Наша договоренность не имела ничего общего с нами и была связана только с одним маленьким мальчиком.
Но после нескольких месяцев, проведенных вместе, и видя, как тонко он поддерживает нас, я... Ну, я не уверена, на чем основано наше соглашение сейчас. Он сказал мне, что гордится мной, и моя грудь наполнилась
