виновника своих бед. А я её люблю и не хочу так глупо ссориться, как и не хочу чувствовать себя виноватой.
Сжав мою руку, Даша попыталась потянуть меня к ларьку с мороженым, что-то там рассказывая про свои последние покупки, но я не позволила ей вести себя как ни в чём не бывало. Утянув её в сторону платанов, под которыми располагалось несколько скамеек, я усадила сестру на одну из них, сев рядом. При этом было заметно, что Даша за улыбкой прячет раздражение, и она явно уже сожалела, что согласилась на эту прогулку со мной.
— Давай начистоту, что именно так сильно тебя злит? Ты до сих пор ревнуешь ко мне родителей?
— Пф-ф-ф! Скажешь тоже! — фыркнула сестра, при этом закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, подобной позой словно закрываясь от меня. — Твоя проблема, Таня, заключается в том, что ты себя чересчур накручиваешь и видишь то, чего нет.
— Хочешь сказать, что на той неделе ты не злилась на меня за фразу «мои родители»? Мне это показалось?
— Зачем ты вообще начала этот разговор? Хочешь испортить мне настроение?
— Нет, я хочу, чтобы ты выговорилась и мы раз и навсегда закрыли эту тему. Просто поделись со мной и тебе станет легче. Мы же не чужие люди. Поверь, я не пытаюсь как-то тебя задеть, наоборот, я хочу помочь. Хотя бы намекни, что заставляет тебя чувствовать себя чужой в собственной семье? В этом виновата я и какие-то мои поступки, или родители когда-то недодавали тебе любви?
Даша с шумом втянула в себя воздух, зло прикусив нижнюю губу и смотря на меня исподлобья. И выражение лица у неё было такое, что можно подумать, что меня вот-вот пошлют на три известные буквы. Но её злость только сильнее меня озадачила. Что не так? Я снова сказала что-то не то? Я же просто хочу ей хоть как-то помочь, пока она не озлобилась на меня и родителей, а она берёт и воспринимает всё в штыки.
— Даш, ну скажи хоть что-нибудь. — Мне очень хотелось добавить, что сейчас она ведёт себя ни как старшая сестра, у которой уже есть хоть какой-то жизненный опыт, а как обидчивая девчонка, но я сдержалась, осознавая, что подобные слова только сильнее её спровоцируют.
— А смысл мне хоть что-то говорить? Ты же меня всё равно не поймёшь. Да и как тебе понять, каково это быть приёмной, когда в семье появляется желанный ребёнок!
— Да, может мне не понять твоих чувств, когда ты узнала праву, но вот понять твою обиду я не могу. Родители не били тебя, они наказывали нас одинаково, они не жалели на тебя денег и ни разу не сказали, что ты им чужая. Или я чего-то не знаю? Если мама с папой обращались с тобой по-другому, когда я не видела, то скажи мне это. Я хочу знать.
— О-о-о, поверь, им и не надо было обращаться со мной иначе, мне вполне было достаточно того, что я чувствовала, что они считают меня чужой! Это не объяснить, это просто надо было прочувствовать. И ты не знаешь, каково это жить с мыслью сделать что-то не так, чтобы… Хотя какая разница! Давай закроем эту тему и всё!
— Даша, ты меня прости, но ты говоришь какой-то бред! Тебе и слова плохого никто не сказал, но ты что-то там чувствовала? Для меня всё это выглядит так, словно ты сама себя накрутила, сама что-то себе придумала и живёшь с этим.
На мои последние слова сестра никак не отреагировала, решив сделать вид, что она меня не услышала.
Дура! Она же сама берёт и отравляет себе жизнь какими-то глупостями. И вот что мне с ней делать? Может, стоит рассказать маме, пусть она с ней поговорит и как-то её вразумит? Или не стоит впутывать сюда родителей? А то я уже не знаю, как на это отреагирует Даша.
В этот день мне так и не удалось разрушить стену между собой и сестрой, которую она выстроила самостоятельно, но у меня всё же была надежда, что вскоре она и сама поймёт, насколько глупая у неё обида. Хотя, раз она за столько лет этого не поняла, то… То ничего, я буду верить в лучшее и попробую снова как-то достучаться до её здравого смысла.
Вернувшись домой, я застала Андрея в крайне задумчивом настроении. Он сидел за столом, смотря перед собой, и отреагировал на моё возвращение слабой улыбкой.
— Всё хорошо или что-то случилось?
— Танюш, ты меня прости, но нам придётся отложить нашу поездку в Турцию.
— Но почему?
Поездка в Турцию хоть и была спонтанной, но я уже успела на неё настроиться. Просто на днях я увидела в тур-агентстве, на которое была подписана, несколько горячих путёвок на ближайшие даты, и, подумав, а почему бы и нет, цена же не кусается, уговорила Андрея их купить, уже распланировав наш совместный отдых.
— Отец упал с лестницы и мама попросила деньги на его лечение, так что мне пришлось сдать билеты. — Андрей грустно улыбнулся, разведя руки в стороны, как бы говоря, что у него не было другого выхода.
— Какой кошмар! И как он? В какой больнице он лежит? Давай я позвоню папе и он…
— Танюшь, всё хорошо, не бери в голову. — Андрей встал со стула и приобнял меня. — Он в очередной раз напился, так что сам во всём виноват, нечего из-за него теперь поднимать суматоху, он этого не стоит.
— Но как же…
— Да он, по сути, в порядке, ничего серьёзного, жить будет. Я завтра к нему съезжу и навещу.
— Тогда я поеду с тобой! Поддержу тебя и его.
— Нет, не надо. Это будет не самое удачное время для знакомства, поверь. И мне будет неудобно, и отцу, что ты видела его в таком состоянии. Так что не стоит волноваться. А насчёт Турции не переживай, поедем в следующем месяце, когда я получу зарплату. Я же обещал свозить тебя на море, так что своё обещание выполню.
То, как Андрей безэмоционально говорил о падении отца с лестницы, как мне кажется даже не узнав у своей матери, какие травмы он получил, вызывало во мне непонимание, как и его нежелание снова знакомить меня со своей семьёй. Неужели он прямо так сильно их стесняется?
Глава 5
Андрей
Следя за каждым движением Даши, я чувствовал, как член снова начинает приподниматься, хотя сил почти не
