частные няни, например, или в развивающий центр?
— Нет, — я покачала головой. — Мое место — там. С моими двадцатью тремя солнышками. Даже когда они превращаются в двадцать три урагана.
Он засмеялся, и звук был теплым, обволакивающим. Потом его лицо стало серьезнее.
— Знаешь, Алиса, я очень ценю эти вечера. После всего, что было… ты как глоток свежего воздуха.
Наступила пауза. Та самая, звенящая, в которую нужно задать Главный Вопрос. Я набрала воздуха.
— Артем… а что было? Ты почти не говоришь о прошлом. О… семье.
Он отставил бокал, опустил взгляд на скатерть. Его пальцы обхватили ножку бокала.
— Семья, — он произнес слово тихо, как будто пробуя его на вкус и находя его горьким. — Это больная тема. Мы… я и Ирина… мы в процессе развода. Официально еще нет, но живем отдельно. Уже полгода.
— Я понимаю, если не хочешь говорить…
— Нет, — он перебил меня, подняв глаза. В них была боль. Настоящая, живая, от которой сжалось мое сердце. — Ты заслуживаешь правды. Просто это… непросто. Ирина… у нее проблемы. Эмоциональные. Она нестабильна. Были срывы. На Варе.
Последние слова он выдохнул с таким трудом, что я невольно протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— О боже, Артем…
— Я долго закрывал на это глаза, — он продолжал, глядя на наши соединенные руки. — Думал, справится, что это временно. Но однажды я пришел домой раньше… Варя плакала в своей комнате, дверь была закрыта. А Ирина… она была не в себе. После этого я понял — все. Забрал дочь и ушел. Снял квартиру. Теперь она через адвокатов пытается добиться встреч, хочет забрать Варю. Говорит, что я ее изолирую. Но я не могу рисковать. Не отдам.
В его голосе звучала такая безысходная решимость, такая боль отца, что у меня к горлу подступили слезы. Я вспомнила испуганные глаза Вари, ее крошечную маму в углу рисунка. Все сходилось. Ужасно, но сходилось.
— Ты первый человек, которому я рассказываю это так… полностью, — он сжал мою руку. — Обычно я отделываюсь общими фразами. Но с тобой… я чувствую, что могу быть собой. Что ты не осудишь.
— Конечно, не осужу, — прошептала я. — Мне так жаль, что вам пришлось через это пройти.
Он улыбнулся грустной, усталой улыбкой.
— Спасибо. За то, что слушаешь. За то, что ты есть.
Мы допили вино, заказали десерт. Разговор перешел на более легкие темы, но та тень, что он приоткрыл, висела между нами. Она делала его ближе, человечнее. Не картонным героем, а живым мужчиной со шрамом на душе.
Он проводил меня до дома. Ночь была теплой для октября, звездной. Мы остановились у моего подъезда.
— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала я.
— Это я должен благодарить, — он не отпускал мою руку. — Алиса, я…
Он не договорил. Вместо этого наклонился и поцеловал меня.
Это был не тот легкий поцелуй в щеку. Это был медленный, нежный, исследующий поцелуй в губы. В нем была вся та невысказанная нежность и благодарность, что звучали в его словах. Я ответила, утонув в этом ощущении. В его запахе, в тепле его рук на моей спине, в том, как безопасно и правильно это было.
Когда мы оторвались, он прижал лоб к моему.
— Прости, если это было слишком…
— Не было, — перебила я его шепотом. — Совсем не было.
Он улыбнулся, провел большим пальцем по моей щеке.
— Тогда доброй ночи, Алиса.
— Доброй ночи, Артем.
Я поднялась на лифте, прижав пальцы к губам, которые еще хранили тепло его прикосновения. В квартире я, не включая света, подошла к окну. Он все еще стоял внизу, у фонаря. Помахал рукой, увидев меня. Я помахала в ответ. Потом он развернулся и ушел.
Я рухнула на диван, и тело наполнила сладкая, головокружительная истома. Это было оно. То самое чувство. После Никиты я боялась, что больше не смогу. Но смогла.
Телефон на столе замигал. Сердце екнуло — вдруг это он? Но нет. Сообщение пришло в 23:58.
Иван: «Тима завтра принесет книгу для чтения в группе.»
Я закатила глаза. Даже сейчас. Даже в этот момент. Этот человек был безупречным спойлером любого романтического настроения.
Я с силой отложила телефон, решив не отвечать. Пусть думает, что я сплю. Пусть думает что угодно.
У меня в жизни теперь был Артем. Настоящий, страдающий, нежный. А Иван Вершинин со своими ночными проверками был просто фоновым шумом. Раздражающим, но незначительным.
Я легла спать, улыбаясь в темноте, и последней мыслью перед сном была не тяжелая судьба Вари, а вкус вина на губах Артема и тепло его рук.
Глава 8. Женщина за Тимой
После того ужина и поцелуя мир заиграл новыми красками. Даже осенняя слякоть за окном казалась не унылой, а поэтичной. Я ловила себя на том, что напевала что-то под нос, расставляя игрушки, и Света постоянно подкалывала меня.
— Ну что, наша Алиска совсем растаяла? — говорила она, подмигивая. — Видно же, что папаша Краснов не просто так кофе носит. Признавайся, уже на свидания бегаете?
— Свет, хватит, — отмахивалась я, но улыбка выдавала меня с головой.
С Артемом мы теперь обменивались сообщениями целыми днями. Он присылал смешные мемы про офисную жизнь, спрашивал, как прошел мой день, рассказывал, что Варя стала немного разговорчивее. Я тонула в этом внимании, как в теплой ванне.
А еще… Иван Вершинин. Его присутствие в моей жизни стало похоже на хроническую головную боль — тупой, постоянный фон. Его сообщения приходили с завидной регулярностью, всегда лаконичные, всегда в неурочное время. Я выработала стандартные ответы: «Все в порядке», «Не плакал», «Хорошо поел». Без эмоций. Без лишних слов. Я решила, что это лучшая тактика — не кормить его паранойю.
И вот, в один из таких дней, за Тимой пришел не он.
Я как раз помогала Марку завязать шнурки, когда в дверь группы заглянула женщина лет пятидесяти пяти. Аккуратная стрижка, теплое пальто, добрые, умные глаза за очками в тонкой оправе.
— Здравствуйте, — сказала она мягким, мелодичным голосом. — Я за Тимофеем Вершининым.
Тима, услышав ее голос, сорвался с места и с радостным криком «Баба Галя!» бросился к ней, обхватив ее ноги.
— Здравствуйте, — ответила я, поднимаясь. — А Иван Александрович?
— У него срочные дела, он задерживается, — женщина легко объяснила, гладя Тиму по кудряшкам. — Он предупредил, что приду я. Галина Петровна. Я… помогаю семье.
«Помогаю семье». Няня? Домработница? Или… родственница? Она выглядела слишком ухоженно и солидно для обычной няни.
— Очень приятно, — сказала я. — Тима, давай собираться, бабушка тебя ждет.
Пока я
