Как ты сказал, дело всей твоей жизни – футбол, а моей – музыка. И мы с тобой схожи в стремлении к совершенству. Да и не только в этом. У тебя есть разминка, и у меня тоже есть разминка для разогрева. Тебе важно умение работать в команде, и мне нужно искать баланс со всей музыкальной группой.
– Все в точку! – согласился Артем. Было заметно, что он очень доволен моими словами. – А еще музыка и спорт объединяют людей, собирают толпы зрителей. Как думаешь, где будет больше людей – на нашем матче или вашем фестивале?
Наши взгляды встретились, и в этот момент между нами промелькнула искра понимания. Наши идеи и стремления были действительно близки. Наверное, он чувствовал то же самое, что и я. А в моем сердце горела такая же воля к победе, как в его.
– Какая дверь? – тихо спросил Артем, обнаружив, что уже почти пронес меня до конца коридора.
– Самая последняя слева, – подсказала я.
Мы дошли до нее, и я думала, что Артем вот сейчас поставит меня на ноги.
– Откроешь? – вместо этого спросил он, продолжая держать меня.
Я достала из кармана ключ-карту и приложила к считывателю. Артем толкнул дверь и внес меня в комнату, как настоящую принцессу.
– Вот и дошли. – С этими словами он опустил меня на кровать.
Я прикусила щеку изнутри, стараясь сильно не улыбаться. Боже, как же это было мило. Почему Артем Королев в очередной раз показал, какой он до невозможности милый.
Милый.
Знаю, он не любил, когда я ему об этом говорила, но он не мог запретить мне этого делать.
– Ты очень милый, – сказала я вслух, ожидая его реакции. – Спасибо.
– Рад помочь. Позвони доктору, пусть осмотрит твою ногу, – ответил он, не поддавшись в этот раз на провокацию.
– Да, сейчас позвоню. – Я скинула босоножки освобождая свои ступни.
– Дай я посмотрю. – И не успела я возразить, как он вдруг опустился передо мной на колено и взял мою пострадавшую ногу в руки, аккуратно ощупывая ее пальцами. – Я часто получал подобные травмы, – сказал он, продолжая исследовать мою лодыжку. – Так больно? – Он слегка согнул лодыжку.
– Немного. – Я вздрогнула, когда он коснулся места ушиба.
– Вообще, нужно приложить что-то холодное, чтобы снять отек.
– Из холодного я согласна только на мороженое, которое не отказалась бы съесть, – фыркнула я. – Никогда не любила прикладывать лед к коже.
– Звони уже врачу. – Артем выпустил мою ногу и поднялся, глядя на меня, как на провинившегося ребенка.
– Ладно, ладно. – Я извлекла телефон из кармана и принялась листать список контактов. – Но ты вроде уже сам осмотрел меня и назначил лечение.
– От себя могу только сказать, чтобы ты не подвергала ногу лишней нагрузке. Зря, что ли, я тебя сюда нес?
– Подкачался заодно, – хихикнула я.
Затем я нажала кнопку вызова на телефоне и попросила нашего спортивного врача зайти ко мне в номер, в двух словах описав ему ситуацию.
– Я пойду. – Артем сделал шаг назад. – Спокойной ночи, Вика.
– Спасибо, Королев, – искренне поблагодарила я. – Удачи завтра на игре. Два гола, помнишь, да? Или уже забыл?
– Да, забыл, если честно. – Он рассмеялся. Очень мило рассмеялся.
– Выспись, – улыбнулась я.
В ответ он просто кивнул и вышел. Буквально через минуту появился доктор. Осмотрев мой ушиб, он заверил меня, что ничего страшного не случилось и что через два дня я уже смогу бегать. Как и предполагал Артем, мне пришлось приложить лед.
Врач ушел, оставив мне тюбик с какой-то мазью и посоветовав, так же как и Артем, лишний раз не нагружать ногу. Так что я откинулась на подушку и включила телевизор.
В этот момент кто-то постучался в мою дверь. Я подумала, что это доктор, который забыл мне что-то еще назначить, и крикнула, чтобы он вошел. Но, к моему удивлению, на пороге показался официант.
Я с удивлением уставилась на поднос, на котором стояла большая креманка с тремя разными шариками мороженого.
– Добрый вечер! Просили передать вам. – Официант прошел в комнату, поставил поднос на тумбочку возле кровати и учтиво улыбнулся. – Приятного аппетита и хорошего отдыха.
Я даже не поблагодарила его и не заметила, как он вышел, растерянно глядя на эту креманку, до краев наполненную восхитительным мороженым. Я взяла ее в руки и улыбнулась, всматриваясь в маленькие кристаллики льда и тонкие узоры из шоколада. У меня тут же появилось непреодолимое желание попробовать его. Я схватила маленькую ложку и попробовала лакомство, которое нежно растаяло во рту.
– Ммм, – протянула я, наслаждаясь вкусом.
Ну, Артем!.. Я улыбнулась, продолжая смаковать мороженое. Он запомнил мои случайно оброненные слова, что я не отказалась бы от мороженого, и просто заказал мне его. Уровень милоты этого футболиста только что взлетел почти до крайней отметки.
Пока я наслаждалась своим неожиданным лакомством, зазвонил телефон. Бросив взгляд на экран, я поняла, что это Тим. Мне не хотелось ему отвечать. Как говорится, пусть весь мир подождет. Я хотела насладиться моментом. И точка.
Точка.
Моя рука с ложкой замерла на полпути ко рту.
Точка.
Я прислушалась к собственным мыслям, которые вдруг развернулись в моей голове какой-то бурной деятельностью при упоминании этого слова.
Я проглотила мороженое, поставила креманку перед собой на кровать и потянулась к тумбочке: где-то тут вроде бы должна лежать бумага и ручка. Я выдвинула ящик и нашла небольшой блокнот и карандаш. Сгодится.
Слова песни сами собой заполнили сознание.
Я принялась записывать их, выдергивая из стремительного водоворота мысленных образов, но не забывая при этом между делом угощаться мороженым.
Этот миг только мой. Точка.
Только здесь и сейчас. Строчка.
Я ищу свет, свой дар и путь,
Это мой шанс найти свою суть.
Я кинула взгляд на бумагу, которую сжимала в руке, и написала на ней новые строчки, рвущиеся из меня.
Я уже слышала, как пою эту песню с придыханием на последних словах. Я жалела, что у меня с собой не было гитары. Пальцы так и стремились ощутить струны и подобрать аккорды и звучание под рождающуюся песню.
Телефон вновь настойчиво зазвонил. Я взяла его в руки, растерянно глядя на экран. И в этот самый момент я поняла, что не люблю Тима. Я испугалась собственных неожиданных мыслей.
Вернее, я люблю Тима, но не так, как раньше. Или все же вообще не люблю…
Мой разум запутался, пытаясь донести что-то важное до меня.
В последнее время Тим все чаще меня раздражал. Он как будто стал стеной
