слёзы, прижимается своим лбом к моему. — Ты в безопасности, слышишь?
— Да. Но Мамедов…
— Юнуса уже ищут, из города он не уедет.
— Его арестуют или…
— Не задавай таких вопросов, ладно? — Эмин подмигивает мне, а словно дозу успокоительного мне вкалывает. — Ты, кажется, не хотела быть моей соучастницей.
— Да, но я хочу… Ему будет хуже, чем было мне?
— В разы.
Кто-то стучит по капоту, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Незнакомец кивает на дорогу, а Эмин вдруг вскидывает средний палец, напоминая сейчас зарвавшегося подростка, а не моего серьезного мужа.
Я прыскаю от этого представления и отстраняюсь от Хаджиева, позволяя ему выехать на основную дорогу. Он продолжает сжимать мою ладонь, и это невероятно приятно.
— Я так и знал, — выдает Эмин, а после проводит пальцем по моей коже, вызывая трепет внутри. — Очень кровожадная красавица. Мне нравится.
— Я… Я сама.
— Что сама, Дин?
— Ты сказал, что меня выбросили из машины… Но я сама выпрыгнула.
Эмин чертыхается, успевая затормозить перед светофором, горящим красным цветом. Разворачивается ко мне, в его глазах две эмоции: удивление и злость.
Я отвожу взгляд, рассказывая, как всё произошло. Мамедов действительно не ожидал, что кто-то поедет за мной, слишком беспечным был. Когда начали стрелять — я сползла вниз, а мужчина устроил ругань с водителем.
Его люди хотели сдаться, не планировали умирать за меня.
А Юнус был непоколебим в желании забрать меня с собой.
— Я решила, что можно рискнуть, — заканчиваю, физически чувствуя, насколько Эмин зол из-за моих поступков. — Машина ехала медленно, я дернула ручку и выпрыгнула. Ну, на самом деле… Это была моя обязанность.
— Прибавить мне седых волосков?
— Нет, сбежать от Мамедова самостоятельно. Я, между прочим, почти справилась, пока ты не начал перестрелку.
Я несу бред, остановиться подобно смерти. Хочу выплеснуть всё то, что крутилось на языке с момента, как меня похитили. Но только теперь я знаю — за мои слова мне не достанется.
— Я бы и так выпрыгнула, в какой-то момент, — добавляю, хотя уверенности в этом нет. — Я открыла замок, когда началась погоня.
— Как?
— Легко, там же пальцами потянуть просто. А я сжимала ручку с момента, как Мамедов меня ударил, поэтому не вызывала подозрений и…
Шумный вдох обрывает меня на полуслове. Эмин сжимает челюсть, его скулы прорисовываются, губы превращаются в тонкую полоску. Я не умею читать мыслей, но уверена, что мужчина представляет, как будет разбираться с Юнусом.
Я довольно улыбаюсь, действительно чувствуя себя кровожадной.
Я же говорила, Мамедов, что тебя за меня разорвут.
— Спасибо за то, что всё-таки спас, — произношу секунду спустя, переживая, что Эмин неправильно поймёт. — Я боялась, что ты не приедешь.
— Дина, я бы тебя не бросил.
— Я знаю! Правда, знаю, я не сомневалась в тебе. Но в тот же момент… Ты как-то сказал, что не будешь спасать, если я облажаюсь. А я ведь облажалась!
— Красавица, единственный, кто совершил ошибку, это я. Недооценил Мамедова, расслабился. Моя вина, я её искуплю.
— Заведём второго щеночка?
Поддеваю мужчину, постепенно возвращаясь к привычному состоянию. Эмин посылает мне красноречивый взгляд. Заводить домашнее животное нельзя даже после моего похищения.
Жадина.
— Дин, — он отворачивает от меня, молчит минуту. — Это всё, что произошло? Больше Мамедов ничего не сделал?
— Нет.
— И ни о чём не хочешь мне рассказать?
— Нет. Это… Он напугал меня больше, чем навредил мне на самом деле.
Я привираю, кажется, что Эмин это сейчас поймёт. Раскусит меня и заставит произнести правду, к которой я не готова. Но Хаджиев отвлекается на поворот, а я меняю тему:
— А куда мы едем? — я понимаю, что мужчина везет меня не домой. — Хаджиев?
— К моему дяде, он присмотрит за тобой.
— К твоему… Тому самому, которого ты подстрелил? Эмин! Ты уверен, что это безопасно? Разве вы помирились?
— Нет. Но он помог найти тебя, без вопросов и промедления. Всё будет хорошо.
Я чувствую, что Эмин что-то не договаривает, но не успеваю спросить. Мы оба врём сегодня, не мне судить. Мужчина тормозит возле высоких ворот, а после тянется ко мне. Гладит пальцами моё лицо и шею, долго смотрит, пока я не киваю коротко.
Не могу поверить, что Хаджиев действительно ждал моего разрешения. Он меня теперь хрустальной вазой считает? Подумаешь, похитили. От поцелуев я не собиралась отказываться.
Губы Эмина сминают мои, полностью выбивая все шуточки из головы. Жар вибрирует под кожей, я тянусь к мужчине. Щелкает ремень безопасности, скрипит кресло…
И я оказываюсь на коленях мужчины, крепко прижата. Я упираюсь спиной в руль, колено задевает подлокотник. Но это такие незаметные мелочи, которые не волнуют.
Мои ладони лежат на плечах Эмина и кажется, что им там самое место. На жестких мускулах, большими пальцами поглаживая шею мужчины. Подбородок царапается о щетину, я сама трусь, урывая щекочущие ощущения. Словно внутри что-то порхает, крыльями бьется о низ живота, разжигая огоньки.
Я не могу остановиться, не хочу. Мне необходимы его касания, лаская с которой невозможно расстаться. Хочу забыть всё , что произошло. Заменить приятными поцелуями с Эмином.
— Все ещё неплохо? — я отстраняюсь, облизываю свои губы, чувствуя на них привкус мужчины. — Или уже хотя бы хорошо?
— Уже…
Эмин словно зависает на секунду, пытаясь понять о чём я говорю. Его комментарии про поцелуи были шуткой, я знаю. Но сейчас мне хочется чего-то хорошего, чтобы перекрыть такой ужасный день.
— Идеально, красавица.
Я не знаю, сколько мы целуемся. Прижимаемся друг к другу, наши руки путешествуют, словно мы не виделись целую вечность. Эмин сжимает мое тело грубо, гладит ноги, забираясь под платье. Давит на спину, впечатывая в себя. Ему словно…
Словно нужно почувствовать, что я здесь и всё со мной хорошо.
Я стону, когда он прикусывает мою губу, тянет на себя. Нервны внутри узелками стягивает, я вся натянутая струна. И Эмин, опытный музыкант, добивается от меня громких звуков.
— Черт, — не отрывается, продолжая целовать, а пальцами тянется к телефону. Косит глаза, проверяя, и снова ругается. — Всё, красавица, закончилось счастье.
— Что такое? — я дуюсь, чувствуя неудовлетворение внутри. Оно искрит и требует продолжения. — Случилось что-то?
— Не совсем. Но нужно уже заезжать к дяде, ага?
Ага.
Я фыркаю, возвращаясь на своё кресло. Одёргиваю платье, натягиваю ботинки. С силой сжимаю ноги, потому что хочется наплевать на всё и провести здесь целый день.
Только сейчас я замечаю, что ворота давно открыты. Краснею, ведь нас могли увидеть. Да, хорошо, что Эмин вовремя остановился, пока мы не устроили представление для чужой охраны.
— Ты уверен, что твой
