Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай

— Да.

— Перед зеркалом?

— Нет.

— Перед Еленой Викторовной?

Он помолчал.

Варя ахнула.

— Марк!

— Она сказала, что третий вариант был лучше второго.

Варя рассмеялась сквозь слёзы.

— Я обожаю эту женщину.

— Я передам.

— Не надо. Она и так знает.

Он достал маленькую коробочку.

Без демонстративной роскоши. Тёмную, простую, строгую. Конечно, строгую. Даже романтика Марка Громова имела хорошую осанку.

— Варя Плюшкина, — сказал он. — Ты выйдешь за меня?

Она посмотрела на него.

Сердце не металось.

Не паниковало.

Не пыталось сбежать.

Оно стояло в центре её жизни, живое, сильное, смешливое и очень её.

Варя открыла папку ещё раз, посмотрела на единственный пункт и сказала:

— Громов, впервые за всё время документ составлен безупречно.

Он замер.

— Это «да»?

— Это очень профессиональное «да».

Марк закрыл глаза на секунду.

И улыбнулся так, что у Вари снова исчезли все разумные доводы.

— Наденьте уже кольцо, — сказала она. — А то сейчас прибежит Лиза и начнёт проверять формулировку предложения на финансовые последствия.

Он рассмеялся.

Надел кольцо осторожно, будто это тоже был выбор, который нужно не захватить, а принять. Кольцо село идеально. Варя посмотрела на руку, потом на него.

— Вы размер как узнали?

— Лиза.

— Конечно.

— Она сказала, что если я ошибусь с размером, она не даст мне второй попытки без объяснительной.

— Узнаю подругу.

— Она ещё спросила про брачный договор.

— Что вы ответили?

— Что готов обсуждать всё, что защитит вашу свободу.

Варя замолчала.

Потом шагнула к нему сама, обняла за шею и поцеловала.

На этот раз без рабочей версии.

Без отступления.

Без страха, что поцелуй перечеркнёт её работу.

Он не перечёркивал.

Он становился частью жизни, где она оставалась собой: руководителем отдела, автором концепции, женщиной с острым языком, мягким сердцем, упрямой спиной и правом смеяться так громко, как захочется.

За дверью кашлянули.

Очень выразительно.

Варя отстранилась и повернулась.

В проёме стояла Лиза.

Рядом с ней — Елена Викторовна.

А чуть позади — Артём, Катя, Даниил и Алла Сергеевна, которые, судя по лицам, совершенно случайно оказались возле пустого конференц-зала после завершения мероприятия.

Лиза посмотрела на папку в руках Вари.

— Ну?

Варя подняла руку с кольцом.

Лиза закрыла лицо ладонями.

— Слава бухгалтерии.

Артём выдохнул:

— Я знал.

— Ты ничего не знал, — хором сказали Варя, Лиза и Елена Викторовна.

Марк поднялся.

Алла Сергеевна посмотрела на него с профессиональным спокойствием.

— Марк Романович, поздравляю. И предупреждаю: завтра мы обсудим порядок уведомления компании, чтобы это не превратилось в корпоративный пожар.

— Разумеется, — сказал Марк.

Варя повернулась к нему.

— Нет.

Он замер.

— Что нет?

— Завтра мы не обсуждаем уведомление компании.

Алла Сергеевна приподняла брови.

Лиза насторожилась.

Марк смотрел на Варю внимательно.

— Почему?

Варя взяла папку с «Пожизненным регламентом счастья», прижала к груди и улыбнулась.

— Потому что завтра воскресенье. И впервые за всё время я хочу, чтобы генеральный директор не назначал совещаний по поводу собственного счастья.

Тишина.

Потом Елена Викторовна сказала:

— Поддерживаю.

Артём прошептал:

— Это исторический день.

Марк посмотрел на Варю.

И рассмеялся.

Так открыто, свободно и счастливо, что даже Алла Сергеевна перестала думать о порядке уведомления, Лиза расплакалась уже без всякого прикрытия, а Варя поняла: вот она, точка.

Не потому, что всё стало идеально.

Идеальное ей никогда не было нужно.

А потому что всё главное стало живым.

Компания изменилась не сразу, но честно. Степан ушёл из их истории, оставив после себя важный урок о том, как легко слухи превращаются в оружие, если вовремя не научиться говорить прямо. Отдел Вари стал самостоятельным и сильным. Марк перестал быть человеком-функцией, хотя иногда всё ещё выравнивал ручки, за что получал от неё строгие замечания. Лиза так и осталась главным внештатным хранителем здравого смысла. Елена Викторовна, по общему негласному признанию, знала всё раньше всех, но никогда не злоупотребляла властью.

А мем, с которого всё началось, однажды распечатали и повесили в маленькой рамке в отделе публичных коммуникаций.

Под ним Варя добавила новую подпись:

Марк Громов улыбается каждый день.

Без согласования.

Ответственная: жизнь.

Когда Марк увидел, он долго смотрел на рамку.

Потом сказал:

— Это нарушение корпоративного стиля.

Варя подошла к нему, взяла за руку и спросила:

— Снять?

Он посмотрел на неё.

На рамку.

На отдел, где люди спорили, смеялись, писали, ошибались, поправляли, придумывали и больше не боялись говорить человеческим языком.

— Нет, — сказал он. — Оставить.

— Почему?

— Напоминает, с чего началась моя лучшая ошибка.

Варя улыбнулась.

— Ошибка?

— Коммуникационное событие, — поправился он.

— Поздно. Я услышала.

— И что теперь?

Она поднялась на носки и тихо сказала:

— Теперь будете смеяться вместе со мной. Каждый день. Без согласования.

Марк наклонился к ней и улыбнулся.

— Пункт первый?

— Единственный.

— Исполняю.

И он исполнил.