Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

Он не стал уточнять.

И именно поэтому я добавила:

— Правда хорошо.

Что-то в его лице смягчилось.

— Рад.

— А вы?

— Учусь жить без ежедневного протокольного надзора.

— Трудно?

— Очень. Лика теперь иногда сама говорит: «Вы сейчас смотрите как просроченный отчёт».

— И вы?

— Исправляюсь.

— Без моего авторского надзора?

— Сложно, но возможно.

— Прогресс.

— Ваш.

— Ваш тоже.

Нас позвали к сцене.

Мастер-класс действительно был шуточным. По крайней мере, я очень старалась. На экране Лика вывела первый слайд:

«Как выжить рядом с властным боссом и не потерять чувство юмора»

Зал встретил его смехом.

Кирилл сел в первом ряду.

Рядом с Валентиной Сергеевной.

Она улыбнулась мне так тепло, что у меня в груди стало мягко.

Я вышла на сцену и взяла микрофон.

— Добрый вечер. Меня зовут Арина Платонова. Некоторое время назад я вошла в это здание как внешний консультант, а охрана отправила меня к курьерскому входу.

Охранник у стены закрыл лицо рукой под общий смех.

— Сейчас ситуация изменилась. Теперь охрана желает мне удачи, сотрудники цитируют мой ролик, руководители считают до пяти перед тем, как перебить, а Кирилл Аркадьевич Грант иногда спрашивает, можно ли войти в комнату. Это, коллеги, не чудо. Это системная работа.

Смех стал громче.

Кирилл опустил голову, но я видела, что он улыбается.

— Первый совет по выживанию рядом с властным боссом: не путайте громкость с правотой. Если человек говорит тихо, но так, что у вас немеют отчёты, это всё ещё не аргумент.

Стас аплодировал первым.

— Второй совет: если босс смотрит на вас как на просроченный отчёт, не спешите умирать профессионально. Иногда это просто его лицо. Но лицо, как показала практика, тоже можно обучить.

Лика почти легла на планшет от смеха.

— Третий совет: никогда не недооценивайте секретарей, помощников и людей, которые знают расписание. Именно они держат цивилизацию на плаву, пока большие мужчины заняты стратегическим нахмуриванием.

Зал зааплодировал Лике.

Она покраснела так, что даже планшет, казалось, стал ярче.

— Четвёртый совет: если в компании появляется человек с короной, не пытайтесь сразу её сбить. Сначала покажите зеркало. Иногда этого достаточно. Иногда нужно повторить. Иногда нужен пирог.

Кирилл поднял глаза.

Наши взгляды встретились.

Я улыбнулась.

— И последний совет. Не теряйте чувство юмора. Не потому что всё смешно. А потому что юмор иногда помогает сказать правду так, чтобы человек не успел построить крепость из своего эго. Но помните: юмор не должен уменьшать вас. Шутите не вместо достоинства. Шутите вместе с ним.

Аплодисменты были тёплыми.

Живыми.

Я уже собиралась закончить, когда Кирилл поднялся.

Не резко.

Не как человек, который забирает сцену.

Он посмотрел на меня.

Я чуть наклонила голову.

Можно.

Он вышел.

Зал мгновенно затих.

— Арина, — сказал он.

— Кирилл, если это вне программы, я беру дополнительный тариф.

Смех.

Он улыбнулся.

— Знаю. Елена уже попросила согласовать бюджет.

Елена у стены сухо сказала:

— Я ничего не подтверждаю без документа.

Кирилл остановился рядом со мной, но не забрал микрофон. Я сама протянула ему.

Он взял.

— Коллеги, сегодня Арина говорила о короне. И, как человек, которому эта метафора стоила месяца работы над собой, хочу сказать: иногда лишнее имущество действительно нужно сдавать.

Он повернулся к Лике.

Она торжественно вынесла маленькую бархатную коробочку.

Моё сердце остановилось.

— Нет, — прошептала я.

Кирилл услышал.

Конечно, услышал.

И быстро сказал:

— Это не то, о чём вы подумали.

Зал засмеялся, хотя половина людей явно подумала ровно то же, что и я.

Он открыл коробочку.

Внутри лежала маленькая игрушечная корона. Золотистая, смешная, почти детская.

Я закрыла рот рукой.

— Я принёс сдать лишнее имущество, — сказал Кирилл. — Корона мешает. А вот сердце, кажется, давно у вас.

В зале стало тихо.

Не официально.

Не неловко.

Так тихо, как бывает, когда люди понимают: сейчас перед ними не постановка и не жест для красивого фото, а мужчина, который научился говорить без брони.

Я смотрела на него.

Он не вставал на одно колено.

Пока.

Просто стоял рядом и держал коробочку с дурацкой игрушечной короной так серьёзно, будто в ней было всё его прежнее величие, сложенное аккуратно и добровольно.

— По протоколу, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит и всё равно держится, — заявление принято. Но учтите: мужей-тиранов я перевоспитываю без скидок.

Зал взорвался смехом и аплодисментами.

Кирилл выдохнул.

— Тогда мне лучше уточнить условия до подписания.

— Мудро.

Он опустился на одно колено.

Вот теперь.

Без спешки.

Без театральной бравады.

И достал вторую коробочку.

Маленькую.

Настоящую.

У меня в глазах всё поплыло.

— Арина Платонова, — сказал он. — Я не прошу вас стать частью моей жизни вместо своей. Не прошу быть удобнее, тише, мягче или меньше. Я прошу разрешить мне быть рядом с вашей жизнью. Учиться дальше. Ошибаться и исправляться. Слушать, когда трудно. Смеяться, когда вы называете меня Вашим Корпоративным Высочеством. И каждый день выбирать вас не как роль, не как победу, не как женщину рядом с боссом, а как Арину. Мою любимую. Свободную. Не декоративную.

Я плакала.

Ужасно.

Совсем не кинематографично.

Наверняка с красным носом, дрожащим подбородком и лицом женщины, которой сейчас бы очень пригодилась Полинина боевая помада, но поздно.

— Кирилл, — сказала я.

Он смотрел на меня снизу вверх.

Не как властный мужчина.

Как мужчина, который действительно ждал моего выбора.

— Да? — спросил он.

— Вы понимаете, что если я соглашусь, ваша жизнь станет сложнее?

— Надеюсь.

— Я буду спорить.

— Знаю.

— Проверять формулировки.

— Уже привык.

— Смеяться над вашими управленческими бровями.

— Они это заслужили.

— Не позволять вам решать за меня.

— Это будет в семейном протоколе.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Тогда да.

Он замер.

Зал тоже.

— Да? — переспросил он.

— Да, Кирилл. Я выбираю вас. Не потому что вы меня спасли. Не потому что вы сильный. Не потому что вы сняли корону при свидетелях и красиво сдали лишнее имущество. А потому что рядом с вами я могу оставаться собой. И потому что вы наконец-то научились спрашивать.

Он поднялся.

Очень медленно.

И на этот раз не спросил глазами.

Спросил вслух:

— Можно?

— Можно.

Он поцеловал меня.

При всех.

Но это не было похоже на спектакль.

Ни на фиктивную невесту, ни на деловой фон, ни на красивый кадр для чужих обсуждений.

Это был поцелуй мужчины, который ждал, и женщины, которая пришла сама.

Зал аплодировал.

Лика плакала открыто и уже не пыталась свалить всё на аллергию.

Полина кричала:

— Диван в подарок не принимаем, только деньгами!

Елена сказала:

— Я ничего не согласовывала, но одобряю.

Валентина Сергеевна плакала тихо, улыбалась и держала руку у сердца.

А