Елена Нестерина - Женщина-трансформер

Вот и прихватила я две выигранные в конкурсах бутылки шампанского, вот и попёрлась домой одна. С верой в пессимизм.

Дома выпила одну бутылку. Села думать. Завтра всё равно суббота. На работу не идти.

Оглядела квартиру, в которой жила. Признаков праздника, кроме двух бутылок – одна под столом, одна на столе, не наблюдалось. Ни ёлки, ни гирлянды какой. Я никогда тут ничего не наряжала, хотя просто обожаю украшать ёлку. О-бо-жа-ю… Ну и что?

Нового года остро не хотелось. Всё равно было: новый – не новый. Сколько раз, Боже мой, сколько раз я верила под бой курантов, что сбудутся желания! С какой надеждой смотрела в экран телевизора, по которому летел над кремлёвским пейзажем тревожно-таинственный снег! Вот метёт он, метёт, жизнь идёт и идёт, выступит президент, ударят часы на Спасской башне – и спасётся моё счастье, не зачахнет, не загнётся на пути ко мне, вырвется из капканов злодейки-судьбы, долетит. Да, именно спасётся – ведь башня специально Спасская, чтобы все, кто смотрит на часы и ждёт чудес, верили в спасение от несчастья и неудач. Начнётся с первой минутой нового года в моей жизни что – то хорошее, желание на этот раз уж точно сбудется! Неправда, что у меня всё плохо (или, скажем, никак). Теперь-то будет хорошо!!!

Но обманывали обряды, не сбывались призрачные новогодние надежды. Я и пьяная Новый год встречала, и трезвая. И дома, и на улице, и у родителей, и у друзей.

А на этот раз – так я решила – встречу Новый год в небе.

Как – в небе? А так – я же умею летать. Или это мне после бутылки в одно рыло чудится? Ничего, сейчас я открою вторую и тоже её выпью – минус на минус дадут плюс, всё окажется правдой. Почему – не знаю, но окажется.

Да. Отлично придумано. Я буду лететь в предновогоднем небе всё вверх и вверх, насколько хватит моих сил. И до тех пор, пока – я буду специально следить по своему супертелефону за временем – не наступит ровно ноль часов, ноль минут, то есть не начнётся этот самый астрономический Новый год. Поздравлю саму себя с его наступлением – и обратно. Вернусь домой, лягу тут же спать. И сам чёрт мне будет не брат: старая я или не старая, одинокая или нет, безнадёжно одинокая или всё-таки временно… Всё неважно. Я, наверное, правда не имею права на личную жизнь. Я же оборотень. Оборотень – ва-а-а-а-у! У-у, ва-ва-ва! Бойтесь и берегитесь, едри вашу коляски!

Я, наверное, громко орала. Ну да и дьявол бы с ними со всеми, в смысле с соседями. Пусть слушают. А то у меня и так всегда дома тишина гробовая. Громче телевизора и не выступает никто. Не то что у некоторых…

А что, почему бы мне не стать отрицательным персонажем? Какая мне разница, если я всё равно являюсь изгоем общества? И потому, что демографически неактивная старая дева, и потому, что оборотень. Или всё-таки я про оборотня себе сама придумала – в результате схождения с ума?.. Вот будет ужас-то!.. Но нет, сколько бы пьяна я ни была, забыть полётных ощущений не могла. Этого у меня уже никто не отнимет. Так что всё остаётся в силе – я за каким-то лядом умею обращаться в летающий объект. Себе на радость, вот зачем! Этого вполне достаточно. Должна же быть у человека радость, вот меня Бог и наградил. И хоть он подарил мне это за четыре месяца до Нового года, лучшего праздничного подарка и представить нельзя. Спасибо, Господи!

Да, а про отрицательность-то… Хочу быть отрицательным персонажем, честное слово. Ведь зло чем-то серьёзно подкупает – недаром так все тащатся от «Мастера и Маргариты». Когда добро бессильно, зло, типа того, начинает за него творить позитивную справедливость. Славненько. Но меня почему-то эта книжка так и не приколола. Почему-то казался попсовым бытовой демонизм. Или это чистой воды понты с моей стороны? Снобизм? Не знаю. Но факт остаётся фактом – мне никогда не хотелось быть Маргаритой, летающей на швабре, или её прислугой, которая на свинье. А теперь вообще выяснилось, что мы и сами летать горазды.

Да, мы ж теперь вроде как и не люди. Ну, в смысле я. Я ведь – не совсем люди. Люди-люди, хрен на блюде…

Я открыла вторую бутылку шампанского, налила в бокал, сделала глоток – как-то невкусно стало. Это, наверное, потому, что я всё придумала, и топлива для мозга больше не требовалось.

Интересно у меня двинулись мысли, по-новогоднему.

Но как только я почувствовала себя мизераблем, вставшим на тёмную сторону, стало сразу легче и понятнее. Типа: вот такое я говно, и ничем меня не смоешь. Это что, мне теперь нужно совершать отрицательные поступки? Я поганками объелась и на пакости стремлюсь? Никакими не поганками – это я напилась в одиночестве. Верный симптом интеллигентной старой девы. Кто – то кактусы и кошек разводит, а кто-то пьёт в одиночку. Кто-то совмещает всё это. Ну да ладно – всё бывает в первый раз. Напилась, потому что праздник. Начинала-то я не одна, в конце концов, а с сотрудниками.

Часы показывали ночь уже конкретную. На душе было замечательно, правда. От сознания, наверное, того, что не надо даже и пытаться притворяться быть хорошей. Мне часто говорили, что я плохая. Всякие мерзкие бабки в магазинах и транспорте, мужчины, которым приходилось отказывать в резкой форме. О, ещё учителя – в давние-давние времена. Когда я с ними спорила, защищая сирых-убогих и отстаивая какие-то там человеческие права. Сами эти же убогие да сирые смеялись надо мной и показывали пальцами, когда учителя давали отмашку: ату! Я всё простила и забыла, а сейчас как-то накатило. Ладно, ну вас всех в пень, сейчас у меня другие заботы.

Ого! Звонок. Московское время – два с лишним часа ночи, а тут трезвонит кто-то. Поднимаю трубку – Антуан. Ни струя себе фонтан! Вот это да!!! Он знает, сколько времени?

– Антон, ёшкин-блошкин, ты знаешь, сколько времени?

Знает. Но очень хочет он меня, оказывается. Вот и звонит, мой однотипный. Эх, как своевременно и многолитражно я выпила! Ну, я этому мужчине хотящему и сказала…

Сначала поинтересовалась, почему он меня не уважает и позволяет себе звонить в столь поздний час. Потом сообщила о том, секс какого уровня качества я с ним имела. Что по этому поводу думала и до этого стеснялась сказать. А теперь вот не стесняюсь и говорю. Слушай, амиго, слушай…

Антуашка аж взвизгнул в трубку. Чего угодно, но такого он точно не ожидал. Я так думаю, он изрядно подвыпил, а потому и принялся среди ночи названивать мне и сообщать о своём хотенье.

Ну что же он за человек такой? Вернее, что за человек я. Если мужчина позволяет себе такое по моему поводу? Вот почему тогда, при нашем знаменательном разговоре три года назад, Антун был со мной так спокойно циничен? Почему говорил о моей некондиционности уверенно, не переживая, что я брошусь в истерику? И даже не боясь обидеть меня. Почему? Неужели он настолько уверен, что я – гейша-гетера какая-то развлекательная, что ни семьи, ни детей мне не надо, а потому мы можем с ним спокойно и запросто обсуждать это? Точно меню очередной трапезы. Так всё-таки это Антуан такой нехороший – или я, вынуждающая мужчин на подобное отношение к себе? Ответа я не знаю. И не узнаю. Чего гадать? Лучше не гадать теперь, а действовать.