Как-то ехал с пожилой женщиной, надо же – именно в этот дом, где жила Вера. Женщина рассчиталась, вышла, он было тронулся, но вдруг увидел ее. Она катила перед собой детскую коляску. Но тут он, конечно, не смог сдержаться. Вышел из машины:
– Вера, здравствуй! Проезжал мимо, вижу ты. Тебя можно с внуком поздравить? Или с внучкой?
Вера остановилась. Долго-долго без улыбки смотрела на Игоря, потом спокойно сказала:
– С сыном.
– Что?
– Да, Игорь. Я родила мальчика, а ты стал отцом. У тебя теперь есть сын.
– Вера… ты… как ты могла? Вера, это нечестно… такое решение…
– А что бы ты сделал на моем месте? Я расскажу тебе, потому что ты обязан знать правду.
Они медленно шли рядом, она катила колясочку с его сыном. Лица ребенка Игорю разглядеть не удалось, да он и не способен был пока осознать происходящее.
– Тогда, в августе, я собиралась сказать тебе, что беременна. Это должен был быть очень серьезный разговор. Потому что было уже три месяца. Я никак не могла решиться. То отпуск, то приготовления к свадьбе – не хотела я все сваливать в одну кучу. Я почему-то не сомневалась, что ты будешь «за». Я готова была уйти от мужа, жить отдельно, ждать тебя, ждать твоего ребенка. Даже если бы ты не ушел из семьи, меня бы устроило. Пусть бы у тебя было две семьи. Я не решала за тебя, просто прокручивала разные варианты и всегда приходила к одному выводу, что я люблю тебя, что хочу быть с тобой, что готова на очень многое ради тебя. В тот день я вышла в аптеку за витаминами, морально подготовилась к разговору, а ты… ты все разрушил.
– Вера, прости меня. Я не знаю слов, которые могли бы выразить и степень моей вины, и желание прощения…
Она досадливо поморщилась и продолжала:
– Естественно, я пошла к врачу, задала вопрос об аборте. Ответ был такой: или мы удаляем плод вместе с маткой, или вы рожаете. Ты бы, Игорь, что выбрал? Ну не именно ты. А применительно к своей супруге или дочери? Ты бы что им посоветовал?
Игорь молчал. Да она и не ждала ответа.
– Я сказала мужу, что беременна. Он был счастлив. Вот, наверное, и все.
Она задумалась ненадолго, все ли сказала, что надо. А вот еще что:
– Дочка тоже скоро родит. Вот и получается – и мама, и бабушка одновременно.
Игорь по-прежнему молчал. А она говорила и говорила. Как будто ей и не нужен был диалог. Ее вполне удовлетворял монолог. Главное, что был слушатель. И именно этот, с которым мысленно она уже неоднократно все переговорила, о котором мучительно ныло сердце, который не просто обидел ее, а унизил, растоптал любящую, верную, беременную женщину – по дурости, по элементарной несдержанности…
– Игорь, вот ты молчишь. И правильно. Не надо ничего говорить. Тем более, ты не знаешь, что сказать, не можешь никак отреагировать… Я получала твои послания. Я удовлетворена тем, что ты помнишь обо мне…
Я хочу, чтоб ты знал… Я любила тебя больше всех моих мужчин. Сильнее, чем тебя, я никого не любила в жизни. Но я не люблю тебя больше.
Сказала, ускорила шаг, закончила как будто разговор, но не попрощалась…
– Вера, подожди… Вера, а можно… Вера, я позвоню…
Она обернулась. Он опять заметил выражение досады на ее лице, как будто ей в тягость этот разговор и он сам в тягость:
– Не надо, Игорь. Ничего не надо.
