— Что ж, вы оба правы. Вот я и объяснил этому придурку что к чему. Тая можно оставить в покое до того, как мы передадим дело в суд, а потом состоится слушание о залоге и прочая волокита, после которой Тай рискует провести несколько лет в тюрьме.
— Как поживаете, миссис Харрис? — поприветствовал Брукс худенькую женщину, поливающую в тазике луковицы каких-то цветов рядом с книжным магазином.
— Хорошо, Брукс. А как ты?
— Не жалуюсь. Так на чем я остановился? — обратился он уже к Эбигейл.
Они шли вдоль по улице, держась за руки, и Эбигейл чувствовала устремленный им вслед любопытный взгляд женщины.
— Ты разъяснил никчемному адвокату, что Тай рискует провести несколько лет в тюрьме. Послушай, мне действительно надо…
— Верно. И именно в этот момент Мисси с Таем начали орать друг на друга. Лично я не понимаю людей, которые продолжают жить вместе, испытывая такую враждебность и презрение к партнеру, да еще обзываются непотребными словами. А Тай и так уже был на взводе и обрушил свою злость на меня, наверное, хотел выполнить обещание, данное прошлым вечером, и снова набросился с кулаками.
— Все это очень печально и неприятно.
— Полностью согласен. Проклятия, которыми осыпал меня Тай, остудили пыл адвоката и не оставили камня на камне от его намерений заявить об ограниченной дееспособности или что там еще он собирался сделать. Он перетрухнул еще больше, когда Тай сквозь прутья решетки дотянулся до него и ухватил за горло… Эй, Калиопи, какие чудесные розы!
Стоявшая во дворе женщина в длинной пестрой юбке, широкополой соломенной шляпе и садовых перчатках приветливо помахала рукой.
— Я знала, что ты не пройдешь мимо такой красоты.
Брукс только рассмеялся в ответ.
— Это дочь Алмы. Ясновидящая, — пояснил он.
Эбигейл попробовала усомниться относительно дара ясновидения у дамы, вырастившей такие изумительные кусты роз, но Брукс уже продолжал свой рассказ:
— Должен признать, я немного замешкался и не сразу оттащил Тая от придурка-адвоката. Наверное, все эти крики и нравоучения заморочили мне голову.
От многословия Брукса у Эбигейл слегка кружилась голова, но смысл рассказа от нее не ускользнул.
— То есть ты позволил взятому под стражу преступнику схватить за горло адвоката и испытывал при этом чувство удовлетворения, потому что сам хотел бы его придушить.
Брукс крепче сжал ей руку и озорно усмехнулся:
— Может, это характеризует меня и не с лучшей стороны, но ты близка к истине. Придурок-адвокат тут же сбежал, а Тай осыпал его вслед грязной руганью и такими извращенными пожеланиями, которые бедняга вряд ли сумел бы реализовать. Мисси с воплями и плачем кинулась за ним. И вот после всех драматических событий и неприятных переживаний я провожу полчаса в обществе очаровательной женщины.
— Да, существует категория людей, которые считают, что общепринятые правила и законы не должны применяться к их персонам, потому что они бедные или, наоборот, богатые, потому что им грустно или плохо. Ну, или подыскивают любое другое оправдание, наиболее подходящее для их характера или обстоятельств, в которых эти люди оказались.
— Не стану спорить с таким утверждением.
— Но система судопроизводства часто непростительно доверчива к такой позиции и проявляет снисходительность к людям, нарушившим закон по вышеуказанным причинам.
— И этого отрицать не стану. Однако законодательство и вся система должны получить возможность свободно дышать.
— Не понимаю.
— Закон должен иметь более широкие рамки и обладать гибкостью, чтобы принимать во внимание человеческий фактор и конкретные обстоятельства. — В этот момент просигналил проезжавший мимо автомобиль, и Брукс помахал сидевшему за рулем старого добитого пикапа мужчине с густой черной бородой. — Человека, укравшего буханку хлеба, потому что он голодает и находится в отчаянном положении, — продолжил Брукс, не переводя дыхания, — нельзя судить так же, как того, кто ворует с целью продать украденное и получить прибыль.
— Может быть. Только если бы закон обладал более высокой степенью единообразия, люди, ворующие с целью получения прибыли, имели бы меньше возможностей совершить преступление повторно.
Брукс с улыбкой посмотрел на Эбигейл, и она не могла понять, как он воспринял ее слова: то ли как очаровательную женскую болтовню, то ли как откровенную глупость.
— Гениально! Послушай, ты случайно не хотела ли служить в полиции?
— Ну, не совсем так. Послушай, мне правда надо возвращаться и…
— Брукс, веди свою девушку сюда!
Вздрогнув от неожиданности, Эбигейл обернулась и увидела, что стоит перед домом с драконами, русалками и феями. А потом заметила мать Брукса, которая спускалась со строительных лесов, установленных вокруг дома. На женщине был забрызганный краской комбинезон и кроссовки, тоже перепачканные краской. Голову покрывал ярко-красный платок.
Не успела она ступить на землю, как щенок, начавший радостно повизгивать при звуке ее голоса, подпрыгнул вверх и, перевернувшись в воздухе, растянулся у ног хозяйки.
Мать Брукса со смехом сгребла его в охапку и отстегнула поводок.
— Давай же, иди к нам и представь Эбигейл своему младшему братишке.
— Теперь это ее любимый сынок, — пояснил Брукс. — Давай зайдем, поздороваемся.
— Но мне еще надо на рынок.
— Неужели с меня не хватит на сегодня истеричных воплей и нудных нотаций? — Брукс скорчил жалостливую физиономию. — Хоть ты меня пожалей, а?
Нельзя остаться незамеченной, если привлекаешь к себе внимание людей. И еще хуже, когда они догадываются, что ты хочешь стать невидимкой. Преодолевая желание забрать у Брукса руку — слишком уж интимным выглядит этот жест, — Эбигейл преодолела короткое расстояние до двора дома, который уже давно называла сказочным.
— Я надеялась, что вы к нам заглянете, — поприветствовала Санни гостью.
— Вообще-то я…
— Я привязался к Эбигейл с разговорами до того, как она успела сделать покупки.
— Грех сидеть в такой день дома. Познакомьтесь с Платоном.
— Он настоящий красавец.
— И изрядный мерзавец. Обожаю шельмеца. — Санни прижалась сначала к щенку, а потом к сыну. — А какой он умник!
— Кто, я или пес?
— Оба. — Санни ласково потрепала Брукса по щеке. — Вот этот садится по команде, но на месте не останется. Смотрите сами. Платон, сидеть!
Санни усадила щенка, придерживая за зад, а свободной рукой стала рыться в кармане в поисках собачьего угощения.
— Сидеть! Видите, ну разве не гениальный щенок! — В награду за труды Платон проглотил предложенное лакомство и в следующее мгновение уже весело прыгал, виляя хвостиком, а потом стал цепляться лапами за ноги Эбигейл.
