Но если бы я потерял ее из-за кого-то другого, то подвел бы нас обоих.
Блядь.
Я не был глупым человеком.
Знал, что ни к одной женщине я не испытывал таких чувств, как к Слоан Харроу.
Дело было не только в сексе.
Теперь я даже сомневался, что так было изначально.
Увидев вспыхнувшее в ее глазах разочарование, я погладил ее по щеке.
— Между нами не интрижка, — согласился я.
Слоан от неожиданности замерла, ее рот приоткрылся в потрясении от моего признания.
Мои губы дрогнули от такой чертовски милой реакции, но мне нужно было, чтобы она кое-что поняла.
— Слоан, я никогда не заводил отношений. Не знаю, справлюсь ли с ними. Но если тебе достаточно моего желания попробовать, тогда будь со мной.
Ее глаза увлажнились от эмоций.
— Значит, мы встречаемся? У нас все серьезно?
Я подавил в себе страх и кивнул.
Увидев ухмылку, которую попыталась сдержать Слоан, я притянул ее к себе, поцеловав в губы. Она залезла на меня, накрыв своим мягким теплым телом, и мы целовались, пока я не утонул в ощущении и аромате этой женщины. Находясь сверху, она контролировала поцелуй, лаская и исследуя каждый дюйм моего тела, и я позволял ей делать со мной все, что ей вздумается. Обычно, когда я был с женщиной, мне нужно было самому контролировать ситуацию, в основном для того, чтобы иметь возможность решить, когда мы закончим. Так мне не требовалось вести себя грубо или жестко, если женщина в момент интимной близости пыталась привести нас туда, куда я не хотел.
Но мне нравилось, когда Слоан осыпала меня нежными поцелуями, задерживаясь на каждом шраме, словно могла губами стереть старые раны. Я принимал любое оказанное мне внимание. И когда она взяла мой член в рот и мучила так же, как я мучил ее ранее, мне чертовски понравилась каждая секунда. Я наблюдал за ней, перебирая пальцами ее шелковистые волосы, так возбудившись от вида обхвативших меня губ, что чувствовал себя гребаным подростком.
Она была молода и красива, у нее вся жизнь была впереди.
Я же был тридцативосьмилетний мужчина с твердыми убеждениями, не знавший, удастся ли мне обеспечить будущее, которого заслуживали она и Келли.
Возможно, я был эгоистичным ублюдком, потому что не оставил ее, но я бы не выжил, зная, что она не моя. Она посмотрела на меня из-под ресниц, сильно отсасывая, и в тот момент, как наши взгляды встретились, по моему позвоночнику прокатилось знакомое ощущение.
— Я кончаю, — предупредил я.
Но она не остановилась.
Слоан заставила меня отдать ей все.
Потребовала, чтобы я напрочь отказался от контроля.
И я сделал это для нее. Я сделал бы для нее все, что угодно.
ГЛАВА 32
Одинокий волынщик в народном костюме жителя высокогорья, — в килте, тартановой накидке и прочей атрибутикой, — играл на своем инструменте «Цветок Шотландии» (прим.: «Цветок Шотландии» — патриотическая песня Шотландии, вместе с песней «Scotland the Brave» претендует на звание неофициального гимна Шотландии. Часто исполняется на спортивных соревнованиях, таких как чемпионаты по регби, с участием шотландских команд). Вокруг него, на углу Принсес-стрит и Уэверли-бридж, собралась толпа. За его спиной раскинулись сады Принсес-стрит, заросшие увядшей зеленью и рыжими осенними листьями, а далее над городом возвышался Эдинбургский замок. Келли стояла на цыпочках между мной и Слоан.
— Я не вижу! — пожаловалась она под скорбный звук волынки.
Слоан повертела головой из стороны в сторону, пытаясь увидеть подходы к волынщику, но он был окружен. Сегодня был один из тех дней. Обычно люди проходили мимо одинокого волынщика, слишком занятые своей жизнью, чтобы остановиться и послушать, лишь бросали ему монетку. В другие дни туристы обступали его стеной.
Я опустился на корточки, и Келли повернулась ко мне.
— Хочешь подняться? — Я похлопал себя по плечу.
Возможно, десять лет — это слишком много, чтобы сидеть у кого-то на закорках, но Келли, похоже, так не думала. Она с готовностью кивнула, и я понял, что она, вероятно, никогда раньше не получала такого предложения от своего отца.
Еще одна причина ненавидеть Андроса. Я помог ей взобраться, крепко удерживая ее легкое тельце, поднялся на ноги и услышал, как девочка возбужденно хихикнула.
— Отсюда все видно!
Стоявшие впереди люди повернулись к нам с улыбками, и я взглянул на Слоан.
От абсолютного обожания в ее глазах в горле образовался твердый комок.
Блядь, я бы все отдал, чтобы она смотрела на меня так всю оставшуюся жизнь.
Я попал в беду.
Накануне Бродан разозлил меня, сказав об этом. Он понял, что я в беде, потому что сам всего несколько месяцев назад был на моем месте.
Неделя.
Прошла всего неделя с тех пор, как мы со Слоан стали официально встречаться. «Встречаться» — казалось слишком громким словом. Такое больше относилось к подросткам. Переходный период шел не безболезненно. Я нервничал. Но недостаточно для того, чтобы заставить себя отказаться от своего слова, что я хочу попробовать.
И то, как Слоан смотрела на меня, стоило того страха.
Келли положила руки мне на голову, и мои губы дрогнули от ощущения ее крошечных пальчиков, бессознательно зарывшихся в мои волосы при нарастающих звуках волынки. Бросив еще один взгляд на Слоан, я заметил, что мелодия очаровала и ее. Волынки людям либо нравились, либо они их ненавидели. Я принадлежал к первой категории. Такое трудно объяснить, но редко что вызывало во мне большее чувство патриотизма, чем эти до чертиков скорбные вопли.
Видя и чувствуя эмоции Слоан и Келли, слушавших выступление, меня переполняла гордость.
Наблюдать за тем, как они чем-то наслаждаются, стоило всего.
Включая путешествие на выходные с ними на юг, в Эдинбург. Слоан пришлось немного поуговаривать, поскольку траты на поездку я брал на себя, но я чувствовал, что им нужна смена обстановки. Не в силах избавиться от ощущения, что угроза для них не миновала, я не ослабевал их защиту. Андрос молчал. Его отказ говорить означал для меня существование иных мотивов, кроме тех, о которых он поведал Слоан. Мне казалось, я упускаю деталь головоломки, так что, даже с Андросом за решеткой я не был готов ослабить бдительность.
Поездка стала компромиссом. Я показал бы им уголок Шотландии, которого они раньше не видели. И ради Келли Слоан согласилась.
Когда волынщик закончил, и Слоан ждала своей очереди, чтобы бросить ему от нас несколько монет, я похлопал Келли по ноге.
— Хочешь остаться там?
— А можно? — ухмыльнулась
