Призрак - Грир Риверс

Он сглатывает, но продолжает смотреть вперед.

— Скарлетт, я...

— Сол, посмотри на меня, — требую я, едва сдерживаясь от желания топнуть на него ногой.

Когда он поднимает на меня взгляд, я наконец-то вижу его лицо. На нем все еще белоснежная маска-череп, но правый глаз прикрывает повязка.

— О боже мой. — Моя рука взлетает к губам. — Сол, ты в порядке?

Он вздрагивает от моего вопроса.

— Да, я в порядке...

Я все равно бросаюсь к нему и тянусь к его повязке на глазу, но он хватает меня за запястье.

— Ты сказала, что не будешь, — обвиняет он, боль омрачает его лицо, когда он напоминает мне об обещании, которое я дала ему в постели.

— И я не буду. Не твоя маска, а твой глаз... Ты в порядке?

— Я в порядке, — рычит он в ответ, но в его голосе нет угрозы. Это больше похоже на то, что он… смущен?

— Сол, почему у тебя повязка на глазу?

Он вздыхает, прежде чем отпустить мое запястье и ответить.

— Возможно, ты знаешь, что мой глаз с этой стороны... Это протез.

Я медленно киваю. Джейми сказал, что у Сола искусственный глаз, но я не совсем понимала, что это значит. Я благодарна, что он готов мне это объяснить. Может быть, когда-нибудь он объяснит, как он потерял его, но, похоже, ему уже больно говорить об этом, поэтому я позволяю ему взять бразды правления в свои руки.

— Это акриловая оболочка, которая была установлена поверх имплантата в моей глазнице, — продолжает он. — Цветной протез не подходит идеально. Я ношу один из своих удобных, чтобы мое веко все еще могло нормально работать. Это просто прозрачный акриловый слой поверх ткани. Сейчас я пойду сменю его...

— Нет. — Пользуясь случаем, я перебираюсь через его колени, оседлав его, свесив ноги со скамейки для фортепиано, прежде чем он успевает встать.

Когда мое естество натыкается на выпуклость в его тонких пижамных штанах, я быстро понимаю, что не думала об этом до конца.

Он полностью одет в пижаму, а я в футболке и трусиках, но эта поза настолько интимна, что не кажется, что мы одеты. Желание, которое я пытаюсь игнорировать, уже скручивает низ моего живота, когда он кладет свои большие ладони на мои бедра.

Любопытство морщит непокрытую половину его лба, напоминая мне вытащить свои грязные мысли из сточной канавы.

Мои руки скользят к его лицу, и я смотрю в его глаз цвета полуночи, медленно продвигаясь к повязке на левой стороне. Его челюсть тверда как камень, а щека напрягается под моими кончиками пальцев. Я жду, пока он расслабится, как будто пытаюсь спасти раненое животное, попавшее в ловушку. Когда его руки ослабляют хватку на моих бедрах, я спрашиваю тихо, едва слышно из-за шума крови в ушах.

— Можно? — спрашиваю я.

Он изучает мое лицо, как будто пытается оценить, есть ли у меня скрытые мотивы. Больно сознавать, что кто-то настолько сильно предал его в такой момент, что теперь он изо всех сил пытается доверять мне. Я сохраняю абсолютную неподвижность, чтобы не напугать его. Наконец, он тяжело вздыхает и кивает один раз.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я провожу ногтями под нашивкой из черной ткани и поднимаю ее. Его глаза захлопываются, как только я могу увидеть, что под ними, и я отбрасываю пластырь в сторону. Его пальцы дрожат на моей коже.

Я нежно целую его, прежде чем прошептать в его теплые губы:

— Открой глаза, Сол.

У него вырывается прерывистое дыхание, и я отстраняюсь, когда он медленно поднимает оба века.

Сверкающий полуночный глаз умоляет меня о чем-то. Принятие? Милосердие?

Но другого глаза... Нет.

Его веко моргает и ведет себя точно так же, но вместо тускло-голубой радужки, к которой я привыкла, мне подмигивает красновато-розовая ткань, защищенная прозрачным протезом. Голая глазница, в которой должно находиться глазное яблоко, как и в его аналоге, выглядит уязвимой под его густыми черными ресницами.

Он выглядит уязвимым… для меня.

Я не отрываю взгляда от его глаз, когда провожу рукой по его щеке без маски.

— Со мной ты в безопасности, Сол.

Давая ему достаточно времени, чтобы остановить меня, я наклоняюсь к нему с приоткрытыми губами, не уверенная, что он обрадуется моему прикосновению. Когда он встречает меня на полпути и его рука перебирает мои волосы, удивление и облегчение отпускают напряжение в моих плечах. Наши губы соприкасаются, пока он не прижимается к моим. Сначала это нежно, и мою кожу покалывает, когда его другая рука путешествует вверх по моей спине. Но когда его пальцы сжимают мои волосы, это покалывание превращается в легкие уколы экстаза прямо перед тем, как он поглощает меня.

Желание мгновенно переполняет меня, и я стону ему в рот, потираясь о его твердеющий ствол. Каждая клеточка моего тела хочет показать ему, что я принимаю его таким, какой он есть. Для всех остальных он Призрак Французского квартала, но для меня он мой демон музыки.

— Тебе тоже не удастся спрятаться от меня, — шепчу я ему в губы. — Я хочу тебя.

Он рычит, целуя с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, как будто мое признание было именно тем, чего он ждал.

Рука с моей спины перемещается на талию, и он притягивает меня к своему члену до такой степени, что, если бы мы не были одеты, он был бы наполовину внутри меня. Мое естество жаждет наполнения, когда возбуждение пропитывает трусики. Его запутанные пальцы выпутываются из моих длинных волос, чтобы обхватить мой затылок, и он использует этот угол, чтобы погрузить свой язык в мой задыхающийся рот. Его длина упирается в мой вход, заставляя головку ударяться о клитор в самый раз, но прямо сейчас этого недостаточно.

— Мне нужно еще, Сол, пожалуйста.

Его широкие плечи наклоняются вперед, окружая меня и прижимая мою спину к клавишам пианино позади меня. Диссонирующие ноты отдаются у меня в позвоночнике и отражаются от открытого рояля на каменных стенах, но какофония только усиливает наше отчаяние. Я бедрами обхватываю его талию, когда пытаюсь оседлать, отчаянно желая, чтобы мы были обнажены.

Ловкие пальцы Сола оставляют мой затылок, и моя голова прислоняется к обернутому бумагой пюпитру, когда он гладит мою грудь.

— О, Сол, я порчу твои ноты. — Я пытаюсь вывернуться, но он облизывает мою шею, отчего по коже пробегает приятная рябь, прежде чем