сразу же пропитываются влагой.
— Доминик!
— Пахни мной и не говори, что ты от этого не поймаешь кайф, — усмехнувшись, он отпускает меня.
Господи, мокрые трусики. Они мало того что мокрые, так ещё липкие и пахнут им. Он прав, меня это только заводит.
Привожу себя в порядок и собираю волосы в пучок, но Доминик дёргает за прядь волос, и они опять распускаются.
— Мне нравится так.
— А меня это должно волновать?
— Да, если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя ещё раз сегодня.
— Ты манипулит, — бубню я. — Энзо весь в тебя.
Доминик смеётся и притягивает меня к себе за талию. Он мягко целует меня. Обнимаю его за шею, отдаваясь полностью его губам. Я не могу оторваться от него. У меня было много разных поцелуев в жизни, и лучше всех раньше целовался только Рубен, но Доминик… боже, этот рот, и правда, очень талантлив. Я уже задыхаюсь, опять возбуждённая и желающая его, прижимаюсь к нему всем телом. Мои губы саднит, но мне плевать, Доминик сжимает мои ягодицы, толкая меня в кровати.
— Блять, — бурчит он, когда звонит его телефон.
Я отпускаю его, недовольно цокнув.
— Да, Лонни. Жди! Вот сиди и жди! Помассируй свою задницу! Я иду уже! Не ори на меня, истеричка! — Доминик убирает мобильный обратно в брюки и хмурится.
— Мне нужно идти. Сегодня невеста Роко прилетает, и у нас состоится семейный ужин-знакомство. Я отправлю за тобой машину в семь вечера, — Доминик бросает взгляд на часы, и издаёт стон. — Она уже прилетела. Я очень надеюсь, что мой тупой сын встретил её и вежлив с ней.
— Подожди, ты сказал, что приглашаешь меня на семейный ужин? — спрашиваю, недоумённо глядя на него.
— Да, а что? Это просто формальность. Нам нужно поговорить. Дело в Рубене.
У меня всё внутри напрягается.
— Умеешь ты всё обосрать, — фыркаю я.
— Да, — широко улыбается он, словно это был комплимент.
— И что с Рубеном? Он мне больше не писал. Он пропал снова.
— Лейк, он писал.
— Но…
— Дай мне сказать. Выслушай меня, потом сделаешь свои выводы, — Доминик вскидывает руку, обрывая меня.
— Ладно.
— Я перебросил все его сообщения к себе, поэтому они не приходят на твой номер телефона. Но они приходят мне. Он пишет тебе каждый день по три-четыре раза, запугивая тебя и напоминая о себе. Идеальный психопат.
— Боже, — охаю я. — Он слишком противен?
— Терпимо.
— Но зачем ты это сделал? Я бы справилась. Я бы позвонила следователю и…
— В этом и проблема, Лейк. Ты приехала сюда, потому что тебе сказал следователь о том, что Рубен на свободе? Он звонил тебе, верно?
— Эм… ну, он написал мне, — признаюсь я. — Он прислал мне сообщение и попросил удалить его, как только я прочитаю его. Он посоветовал мне приехать именно в Чикаго, так как город большой, и здесь всё сложнее, чем у нас. Рубену будет сложнее меня здесь найти. Я понимаю, что он опасался быть обнаруженным. Он, по идее, не должен был предупреждать меня, но сделал это.
— Блять, — Доминик стонет и причёсывает пальцами свои волосы. — Лейк, это был не следователь, это был сам Рубен, по моей догадке. Это была ловушка для тебя. Значит, он в этом городе. Он в Чикаго, и он один из нас, Лейк. Он в числе мафии. Скажи, ты узнаешь этого человека?
Доминик достаёт другой мобильный телефон из кармана брюк и поворачивает его ко мне. На фотографии старик. Я хмурюсь, рассматривая его.
— Господи, да, я его помню. Это дядя По, так его звали. Он ухаживал за бабушкой, и она лечила его бесплатно. Его выгнали на улицу дети и лишили всего, но он помогал нам по дому. Он отлично справлялся с домашними делами, чинил нам всё, — быстро говорю я. — А что с ним? Почему… подожди, почему имя Рубена рядом с его фотографией?
Доминик убирает телефон и глубоко вздыхает.
— Потому что именно этого человека и обвинили в серийных убийствах. Он умер, его убили. Рубен никогда не был в психиатрической клинике, Лейк. Его лицо, имя, никогда не принадлежало ему. Никогда. Потому что такого человека не существует, если это не тот, что на фото.
— Боже мой, — закрываю рот ладонью от потрясения. — Вот же мудак. То есть его кто-то покрывает, и ты считаешь, что это один из таких, как ты?
— Вероятно, даже я.
— Что?
— Мы не знаем, как на самом деле зовут Рубена. Мы не знаем, как он выглядит. На него ничего нет. Он привёл тебя в Чикаго, а здесь только две семьи: моя и ирландцев. И его спасли от наказания, потому что он один из нас. Такое могут делать исключительно в семьях, у нас есть власть, и мы обычно так и поступаем, чтобы защитить своих членов. Рубен затаился на всё это время, но сейчас посчитал, что устал от этого и решил напомнить тебе о себе. Это моя теория. А то, что он может быть и в моей семье пятьдесят на пятьдесят. Нам нужно, чтобы ты описала его, всё до мельчайших подробностей, и мы составим фоторобот.
— Да, конечно, я опишу его, — киваю я. — Но… выходит, что Рубен здесь? И он никогда не отвечал за то, что натворил? Никогда не был наказан? Никогда не раскаивался?
Боль и горечь собираются в моей груди.
— Лейк, — Доминик подходит ко мне и обнимает меня. — Мне очень жаль, но я обещаю тебе, что он ответит. Мы найдём его. Он близко, и это ему следует бояться, а не тебе.
— Я не боюсь, просто… просто так разочарована, Доминик. Это нечестно. Он убил стольких невиновных людей. Мою бабушку, своего брата, Себастьяна и других. Ещё и дядя По тоже оказался среди его жертв. Это нечестно, — произношу, и слёзы злости собираются в моих глазах. — Нечестно, Доминик. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу… чтобы ему было больно, как было больно мне. Хочу, чтобы он… он ответил за всё. Я виновата, знаю. Я поощряла его, но я… я не думала, что он станет таким безумным. Я облажалась, да?
— Нет, — Доминик поднимает моё лицо к себе и стирает слёзы, — ты не облажалась. Он психопат, понимаешь? Он психически нестабильный человек, и если бы не ты, то была бы другая. Это не важно. Вероятно, ты была даже не одна у него. Ему нравится держать тебя в страхе. Ему это всё в кайф, поэтому что бы ты ни делала, он бы всё равно так поступил. Но мы найдём его. Он появится. И тебе нельзя уезжать отсюда, если ты хочешь, чтобы я его смог засечь.
— Признай, что я легко могла бы уехать, и пусть он ищет меня. Ты говоришь это для себя, — прищуриваюсь я.
— Да, — улыбается он. — Отчасти. Но я считаю, что это верно. Доверься мне, я это всё проходил сотню раз, Лейк. Я это дерьмо вдоль и поперёк знаю. И вечером ты расскажешь о нём всё, что знаешь Лонни, а он уже будет работать с этим. Договорились?
— Хорошо. Но Роко и…
— Не беспокойся об этом. Он будет в порядке, — Доминик отпускает меня и снова причёсывает свои волосы.
— А ты? Ты будешь в порядке? — хмурюсь я.
— Поэтому я и прошу тебя приехать. До встречи, куколка, — подмигнув мне, Доминик выходит из палаты, а я сажусь на кровать.
Поверить не могу в то, что ублюдок-Рубен всё это время спокойно себе жил. Мудак. Ненавижу его. Ненавижу. И я хочу, чтобы он страдал. Хочу. Хрен ему удастся меня запугать. Я не боюсь. Из-за него я ничего не боюсь. Он сломал всю мою жизнь. Он сделал меня… пустой.
Прикладываю ладонь к животу и жмурюсь, не позволяя себе плакать. Я никогда не стану мамой, а я этого хотела. Хотела найти порядочного мужчину, хорошего, страстного и немного безумного, выйти за него замуж и родить пару детей или даже троих. Но из-за Рубена
