будто не узнал Марата. Как за сорок минут до этого не узнал ее.
Дана почувствовала, как воздух в зале стал гуще. Она сидела неподвижно, блокнот лежал на коленях открытым, ручка замерла над страницей. Диктофон продолжал писать — красный огонек мигал ровно, равнодушно фиксируя каждое слово докладчика. Но она уже не слышала ни цифр субсидий, ни графиков урожайности.
Она видела только их.
Двоих мужчин, которые сидели в разных концах зала, но делили одно и то же пространство — невидимую, натянутую до предела нить ненависти, которая вот-вот лопнет.
Внезапно Марат поднял голову и столкнулся с ней взглядом.
Настолько внезапно и настолько неожиданно, что сердце Даны на несколько мгновений просто перестало биться. Голова закружилась, стало трудно дышать. А он глаз не отводил.
Паника захлестнула все ее существо — он ее узнал. Узнал.
Узнал.
Внезапно он снова улыбнулся.
И она смогла перевести дыхание.
Он улыбнулся ей как женщине, которая вызвала в нем интерес. Незнакомой женщине.
Совещание шло своим чередом.
Дана спокойно встала со своего места, аккуратно сложила блокнот, выключила диктофон и вышла в холл. Там было шумно: вспышки фотокамер, перебивающие друг друга голоса журналистов, обрывки фраз чиновников, которые пытались уйти от микрофонов, и смех тех, кто уже договорился об интервью. Кто-то из «Коммерсанта» громко спрашивал замминистра про лимиты концентрации рынка, кто-то из отраслевого издания уговаривал представителя «Русагро» дать комментарий «на камеру, всего тридцать секунд». Дана прошла мимо всего этого — незаметно, как тень среди яркого света.
Яров задерживаться не стал. Он вышел одним из первых — быстро, без лишних рукопожатий, без улыбок для прессы. Для него это была всего лишь нудная необходимость: посидеть, послушать, показать лицо. Ничего важного он для себя не нашел — ни новых слабостей конкурентов, ни намеков на будущие сделки. Он просто прошел через холл, не глядя по сторонам, и скрылся за дверью лифта. Дана видела его спину — прямую, широкую, в темно-сером костюме — всего несколько секунд. Этого хватило.
Лодыгина она вообще потеряла из виду. Он задержался в президиуме — пожимал руки, обменивался короткими фразами с чиновниками, улыбался в камеры. Дана даже не пыталась подойти ближе. Не рвалась снова увидеть его глаза, не искала его взгляд в толпе. Ей нужно было прийти в себя. Проанализировать. Подумать.
Даже немного успокоится — все прошло планово, как и было задумано.
Женщина отошла подальше от людей и камер, быстро набирая сообщение редактору и не подозревая, что сама стала объектом пристального внимания.
Ледяные глаза позволили себе несколько секунд ласкать стройную, изящную фигуру, прошлись по линии шеи, скользнули по волосам. Взгляд фиксировал все, от легкого поворота головы, до белоснежного браслета на запястье, от длинных ресниц, бросающих тени на щеки, до туфелек на высоком каблуке ну никак не предназначенных для хождения под дождем.
Дана скорее почувствовала этот взгляд на себе, поняла, что стоит в своем закутке уже не одна и медленно обернулась.
Не то, чтобы она не ожидала внимания — давно привыкла, что привлекает внимание мужчин и далеко не как журналист, но сейчас едва не вскрикнула от неожиданности оказавшись лицом к лицу с бывшим мужем.
— Напугал вас? — усмехнувшись одними губами спросил Марат. И женщина поняла, что это и было его стратегией — застать врасплох.
— Слегка, — голос даже не дрожал. Скорее она придала ему оттенок легкого раздражения.
— Простите, не хотел.
Очень даже хотел. На долю секунды в голове женщины пронеслись сцены из прошлого когда он делал так же — заставал врасплох, чтобы увидеть реакцию.
— Все в порядке, Марат Рустамович, — усмехнулась она, ни на секунду не сомневаясь, что и он знает, кто перед ним. — Могу чем-то помочь?
Лодыгин тихо усмехнулся.
— Думал, что я могу вам помочь, — шутливо заметил он. — Необычно для журналиста покидать мероприятие ни у кого не взяв комментарии.
— Зачем? — пожала она плечами — движение вышло естественным. — Моя работа не в прямом эфире. Все, что требовалось, уже прозвучало с трибуны: цифры, графики, официальные заявления. Остальное — это интерпретация и анализ. Этим я займусь в редакции.
Марат шагнул ближе — не угрожающе, но достаточно, чтобы она почувствовала запах его одеколона — древесно-пряный, который она когда-то любила.
— А как же договориться об интервью? Получить комментарий?
Женщина рассмеялась.
— Все, что меня интересует, не получить в двухминутном комментарии на бегу. А договариваться об интервью надежнее с пресс-службами и отделами пиара.
Марат втянул воздух, заглядывая ей в глаза.
— И как обстоят дела с моей пресс-службой, Алена Богдановна?
— Обсуждаем детали, — она заставила себя стоять на месте, хотя инстинктивно ощущала желание сделать шаг назад.
— Сложности?
— Работа, — небрежно поморщила носик.
— И все же? — Марат качнулся к ней.
— Ваша пресс-секретарь хочет, чтобы я выслала предварительный список вопросов, — Дана все-таки ответила, не переставая безмятежно улыбаться.
Марат протянул руку, приглашая ее пройти с ним к выходу — жест вежливый, галантный, но в нем чувствовалась привычка командовать.
— Мне всегда казалось, — произнес он, когда они сделали несколько шагов рядом, — что так и должно быть…
Дана снова рассмеялась, остановилась и повернулась к нему.
— Марат Рустамович, — они оказались слишком близко друг от друга. Непозволительно близко для первой встречи, но Дана заставила себя не обращать на это внимание. — Хотите открою вам одну журналистскую тайну?
Тот приподнял брови и не думая отступать.
— Если вопросы на интервью заранее согласованы, — она чуть понизила голос, придавая ему бархатистые нотки, — нужда в интервью отпадает. В 90 % из 100 журналист сам может написать все ответы и не ошибется. Может для глянца это и подходит, но увы, не для меня.
Марат скользнул глазами по лицу, задержался на губах.
— Значит, предпочитаете препарировать по живому, Алена? — бархат в голосе, сталь в смысле. — А если вам откажут?
Женщина глаз не отвела. Лишь кивнула в сторону холла, где еще оставались десятки представителей бизнеса.
— Всегда найдется тот, кто не боится, — ответила прямо. — И лучше пустить один материал — огонь, чем десять безликих, никому не интересных для галочки. Такие интервью, Марат Рустамович, не читают даже представители отрасли — все равно ничего нового там не будет. А у нас, журналистов, к счастью есть большой выбор.
Несколько мгновений Лодыгин не отводил от нее взгляда. Насмешливого, любопытного, заинтересованного.
— Почему я? — внезапно спросил он.
— Потому что вы первый в моем списке, — пожала она плечами. — Так уж мне редакция задание выдала.
— Умеете приземлять, Алена Богдановна, — насмешливо заметил он, — моя машина не далеко, а вы явно не для прогулки одеты. Могу подвезти.
— Спасибо,
