Первая пришедшая в голову мысль была – уехать! Екатерина решилась, не раздумывая. Уехать как можно скорее. Сегодня! В крайнем случае, завтра. Сделать это обязательно! Пусть до Георгия дойдет, наконец, каково ей. И за что? За то, что она любит? Что всем пожертвовала ради этой любви? Поставила крест на себе… нет, ей здесь не место! Пусть Георгий без нее наслаждается обществом обожаемого братца и его громоздкой мадам, а с нее достаточно!
Она оглянулась мысленно на прошедшие два года. Да, она была счастлива с Георгием, как ни с кем и никогда. Но каким же непростым оказалось это счастье, каким тревожным и зыбким…
О билетах Катя не задумывалась, как всегда, понадеявшись на удачу, хотя перед первым сентября такая надежда была весьма опрометчивой. Но ей опять повезло. В тесной и душной кассе аэрофлота, очередь в которую начиналась с улицы, она пересеклась взглядами с молодой женщиной в летной форме. Та пробралась к ней сквозь толпу и сочувственно спросила:
– Девушка, у вас несчастье?
– Да, несчастье, – не сдержала слез Катя под проницательным взглядом незнакомки. – Мне срочно надо в Москву, а с билетами, сами видите…
– Давайте деньги и паспорт, – решительно заявила женщина. Она скрылась за дверью в служебное помещение и уже через десять минут протягивала Екатерине билет и сдачу. В знак благодарности Катя хотела оставить сдачу нежданной благодетельнице, но та категорично отказалась:
– Не надо. Я по лицу поняла, что дело у вас серьезное. Летите и улаживайте ваши дела. Счастливого пути. И не смотрите на меня, как на деда Мороза. Сегодня я вам, а завтра вы кому-нибудь поможете.
Катя порывисто обняла ее и устремилась к выходу. На улице она рассмотрела билет. Лететь предстояло завтра в шесть вечера. Сюрприз Георгию обеспечен!
На море она не поехала, а направилась к автобусной стоянке на привокзальной площади. Купила билет на экспресс до аэропорта и вернулась в квартиру. Георгий забежал на несколько минут, переоделся и умчался в ресторан, заверив, что скоро вернется. На вопрос, почему она не появилась на пляже, Катя ответила, что головная боль усилилась.
Вечер прошел на кухне за разговорами с хозяйкой. Та нахваливала Георгия, убеждая Катю поторопиться с ребенком:
– Ты сама не девчонка, и ему лет немало, – прозорливо заметила старушка. – Держится молодцом, ничего не скажешь, но мужчина немолодой. Не тяните с дитем, а то так и разбежитесь, раз вместе не живете. Уж больно много вы по ночам смеетесь да болтаете, вместо того, чтоб делом заниматься. Мало ли женщин одиноких в его городе. А он мужчина заметный, веселый, обходительный. Уведут и спасибо не скажут! Зря ты его одного в ресторан отпустила. Некоторые бабы специально по таким местам таскаются, пьяных дураков ищут. Почему с ним-то не пошла, не пойму? – недоумевала бабулька. – Вроде не ругались, не заметила.
Катя поведала ей историю сложных отношений с Михаилом, когда-то пытавшимся оказаться на месте Георгия.
– Поэтому он и не позвал меня, – закончила Екатерина свой рассказ. – Все никак не успокоится, все мстит мне. И мужу на меня наговаривает. А уж что он про меня жене своей плетет, можно только догадываться. Надоело! Завтра лечу в Москву! Георгию еще неизвестно, что я билеты достала. Вернется – обрадую.
– Уж не знаю, правильно ли надумала? – с сомнением покачала головой хозяйка. – Может, перетерпела бы? И без того редко видитесь.
– Нет, уеду! Ни за что не останусь! Не вижу необходимости терпеть хамские выходки этого наглеца! Да и дома я нужнее. А вы уж, пожалуйста, присмотрите за Гошей. Я завтра еды наготовлю, не сочтите за труд, разогрейте, когда с моря будет возвращаться. У него желудок больной, ему первое необходимо.
– Не сомневайся, все исполню. Покормлю молодца, послежу за ним, – подмигнула старушка. – А на следующий год прямо ко мне приезжайте, только сначала напишите. Я вас всегда пущу. Понравились вы мне оба. Прямо, как родные.
Когда появился Георгий, Катя уже лежала в постели – голова и впрямь разболелась не на шутку. Он принял душ и с энтузиазмом прыгнул под одеяло, даже не вспомнив о предложении сводить ее куда-нибудь сегодняшним вечером.
– Кэт, крошка, хочешь посмеяться? Сенсация на побережье! Нинок вырядилась в вечернее платье со шлейфом и глубочайшим в своей откровенности декольте! Плечи – вах-вах! Элен Безухова перевернулась во гробе! Грудь – за гранью возможного! «Лазурит» содрогнулся! Официанты застыли с подносами! Оркестранты перестали играть и поднялись в торжественном молчании. Певица поперхнулась и закашлялась, – тараторил он, сжав ее в прохладных объятьях.
– Подожди, – перебила его Катя, – у меня тоже смешная новость. Я завтра улетаю.
Георгий замолчал. Он отодвинулся от нее и, перевернувшись на спину, уставился в невидимый потолок. Беззвучная темнота наполнилась глухим боем.
– Уезжать-то все равно надо, – испуганная его реакцией, виновато прошептала она. – Осталось всего два дня, а с билетами сам знаешь как. Днем раньше, днем позже…
– Как же ты достала билеты? – холодно спросил он.
– Повезло.
– Тебе всегда везет. Сюда прилетела, как на метле, и обратно… везучая ты, Катя.
Она обняла его, прижавшись щекой к неровно вздымающейся груди.
– Гошенька, прости. Мне вообще не надо было прилетать. Я лишняя здесь, а дома меня ждут.
Георгий не отвечал, глядя в темноту. Она тоже замолчала, покрепче обняв его. Не отрывая взгляда от невидимого потолка, он тихо спросил:
– Ты любишь меня?
– А то ты не знаешь, – еще тише ответила она.
Он вдруг приподнялся и, как туча, навис над ней.
– Кать, я все понимаю. Но и ты должна понимать! Обязана! Мишка… не хотел говорить. Впервые ведь с ним такое. Он влюблялся, конечно, но никого еще до тебя не любил. Он же с ума сходил по тебе. Голову мужик потерял! А когда стареешь, тяжко все это. Я-то знаю… Но наступил песне на горло. Ради меня наступил! Он свой по большому счету, а своих не сдают, Катюша.
– А я-то чья? Я не своя? – сокрушенно прошептала она.
– Ты – другое! – страстно воскликнул он. – Ты – это я! Ты – часть меня, мое продолжение. Ты всегда должна быть на моей стороне! Без колебаний и рассуждений!
Они помирились жадно и горячо, все простив друг другу в эту последнюю ночь.
Утром Катя взяла с Георгия слово, что он доживет у хозяйки оплаченные дни и ежедневно будет есть куриный бульон. Она хотела попрощаться с морем и сразу уйти с пляжа, чтобы успеть собраться и приготовить еду. Георгий должен был появиться к трем. Катя планировала покормить его полноценным обедом и около четырех выйти из дома. Автобус отходил от вокзала в четверть пятого, а спуск с горы занимал не более пяти минут.
