чтобы впитать каждый момент, когда он смотрит на меня без холодного безразличия, которое он демонстрировал в течение последней недели. Не имея брони собственного гнева, я не могла винить его за то, что он держит меня на расстоянии. Нейту не свойственно впускать в свою жизнь кого бы то ни было, и когда дело дошло до драки, я подвела его, когда он нуждался во мне больше всего. Мы оба несли свою долю ответственности за то, что случилось в Нью-Йорке.
— Ты знаешь, что это самое долгое время, которое мы провели вместе?
Он наморщил лоб.
— Почти. На Фиджи было девять дней с учетом перелетов. А мы только на восьмом.
— На Фиджи мне понравилось больше. Никто в нас не стрелял.
— Вот что случается, когда ты попадаешь в зону боевых действий, Из. Люди стреляют в тебя, — он протянул руку, и я взяла ее, усаживаясь, несмотря на протесты моих больных мышц.
— Ты выспался? — спросила я, потирая затылок и разминая плечи.
— Вполне, — он встал, вытянув руки, отчего его татуировка стала заметной.
— «Птицы» в воздухе. У нас есть минут сорок пять до их прилета. Давай-ка уберем тебя отсюда.
Он отменил правило двенадцати дюймов, пока мы оба ходили в туалет, а затем прижал меня к себе, пока я знакомилась с шахматной командой и их родителями, которые уже были проинформированы о нашем отъезде. Надеюсь, он пройдет более гладко, чем наш вчерашний приезд. С каждой секундой в воздухе сгущалась тревога, страх струился по позвоночнику, но я заставила себя улыбнуться девочкам. Все шестеро были такими же, какими я их помнила по нашим коротким беседам по скайпу, любознательными и веселыми. Они также безупречно говорили по-английски, что заставило меня пожалеть о том, что в школе я не выбрала французский язык, и я могла бы ответить им взаимностью.
— Все визы в этом конверте, — сказала я тренеру Ниаз, передавая ей большую запечатанную папку, пока все собирали свои вещи. — Я не хотела терять их.
— Спасибо. Я раздам их семьям на случай, если нас разлучат, — сказала она. Невысокая женщина поправила сумку на плече и улыбнулась мне влажными карими глазами, уголки которых сморщились. — Я никогда не смогу отблагодарить вас. Мне жаль, что вам пришлось проделать такой путь, но…
— Вам не нужно объяснять, — горло грозило сжаться от эмоций. Я никогда не была частью чего-то столь важного, как это, никогда за свои двадцать восемь лет не делала ничего, что можно было бы назвать... значимым. — Я просто благодарна за то, что могу помочь, — сумела сказать я, сжимая ее руки.
Грей подошел и прислонился к плечу Нейта.
— Они в пяти минутах.
Нейт посмотрел в мою сторону, и я кивнула.
— Пора, — сказал Нейт, его голос заполнил всю зону ожидания. — Двенадцать дюймов, — напомнил он мне, пока остальные члены команды занимались порученными им группами, оставив одного снаружи наблюдать за дверью.
Он протянул мне кевларовый шлем, и я надела его поверх растрепанных во сне прядей своей макушки, затем то же самое проделала с тактическим жилетом. По крайней мере, он разрешил мне спать без него. Выйдя из комнаты, мы миновали груду пищевых продуктов и направились в коридор и вниз по лестнице.
— Ты хотел оставить их там?
Он кивнул, его выражение лица было более чем настороженным, когда он осматривал местность вокруг нас.
— У них здесь мало еды. Они практически отрезаны.
— И мы просто оставим их? — я взглянула на него, но он был в рабочем режиме. Не было ни прикосновений к щекам, ни улыбок. Это была та версия Нейта, которую я не видела в Штатах.
— Не все хотят быть спасенными, Иззи, — он взял в руки винтовку, когда мы начали спускаться вниз по терминалу.
— Это наш дом, — сказал афганский солдат справа от меня. — Мы будем защищать его до смерти.
Я не знала, что ответить, поэтому просто кивнула, крепче сжимая свою сумку, чем ближе мы подходили к выходу. Мы прошли мимо ворот, у которых укрылись вчера. Выбитые окна уже были заколочены.
— Постарайся дышать, — сказал Нейт, когда мы двинулись к двери, которую охраняли Блэк и еще два афганских солдата.
— А если они снова начнут обстреливать нас ракетами? — я говорила тише, прекрасно понимая, что девочки позади нас двигаются группами, которые были распределены по конкретным вертолетам.
— Они взяли с собой «Апачи», — напомнил мне Нейт. — Если они начнут пускать ракеты, то выдадут свою позицию, и тогда им воздастся в десятикратном размере... — его челюсть сжалась, когда мы подошли к двери и остановились.
— Правильно, ведь война — это логично. Ладно, я не создана для этого, — я могла признаться в этом самой себе.
— Просто оставайся со мной, — мягко приказал Нейт. — Я посажу тебя на вертолет.
Я не сомневалась в этом. Я также знала, как нам вчера повезло, что мы успели попасть внутрь до того, как прогремели взрывы.
— Если выбор будет между мной и одной из девочек...
Нейт повернулся ко мне, взял мой подбородок между большим и указательным пальцами и наклонил мое лицо к своему.
— Я не тот парень... — он сказал это так тихо, что я едва услышала его, и я знала, что семья позади нас не могла этого слышать.
— Какой парень?
— Тридцать секунд, — отозвался Грей из конца нашей группы.
— Парень, который поступает благородно, — сказал Нейт, глядя мне в глаза. — Только не когда дело касается тебя.
— Да, ты такой, — возразила я.
Он покачал головой.
— Между нами есть разница, Из. И всегда была. Если бы ты знала, что у мира есть двадцать четыре часа до наступления какого-нибудь бедствия, куда бы ты пошла?
Я моргнула. Это был самый странный вопрос, который он когда-либо задавал мне, чтобы отвлечь внимание.
— Серена, вероятно, сообщила бы о случившемся, а мои родители не очень-то любят утешать, так что, думаю, я бы отправилась туда, где смогу принести наибольшую пользу.
Его губы скривила кривая улыбка. Его взгляд упал на мои губы, и он отпустил мой подбородок.
— Да. В этом и есть разница, между нами.
У меня не было времени спросить, что он имел в виду. Звук роторов наполнил воздух, и я посмотрела через стекло, чтобы увидеть, как четыре вертолета приземляются на асфальт, а еще два пролетают мимо.
— Вперед! — сказал Нейт через плечо, и двери распахнулись.
Нас пропустили вперед в сопровождении другого бойца и афганских солдат. Мое сердце бешено колотилось, когда мы быстро спустились по той же дорожке, по которой вошли вчера. Теперь она выглядела по-другому. Длиннее. Арки, под которыми мы
