неистово произнес он. — Оно мое, а мое принадлежит тебе. Сердце за сердце. Так будет честно.
Если бы это только было правдой.
Холод поселился в груди Фарры, укрепляя её оборону и помогая стоять на ногах, пока она не сделала то, что должна была.
— Вот в чем разница между тобой и мной, — прошептала она. — Я видела, как ты забираешь мое сердце, и я позволила тебе это. Я отдала его тебе безоговорочно. Ты же отдал мне свое в запертом стеклянном ящике — красивое, достаточно близкое, чтобы я поверила, что могу коснуться его, но каждый раз, когда я приближалась, ты отталкивал меня. Потому что ты не доверял мне или думал, что я не справлюсь, я не знаю. Это неважно. В конце концов, ты оставил ключ себе и сбежал. Даже если ты говорил, что любишь меня. Даже если я была здесь, всё это время.
Блейк задрожал всем телом, мелкими, едва заметными содроганиями, которые противоречили его окаменевшей челюсти. Он убрал руку с её подбородка и схватил её ладонь, прижав её плашмя к своей груди.
— Нет никакого стеклянного ящика, — сказал он, и буря в его глазах переросла в ураган. — Вот мое сердце. Почувствуй его. Оно здесь, и оно бьется. Для тебя. Только для тебя.
Тишина.
— Мы можем во всем разобраться. — Тихая безнадежность просочилась в голос Блейка и заискрилась в воздухе. — Я облажался больше раз, чем могу сосчитать, но скажи мне, как я могу это искупить. Тебе нужен ключ? Я дам тебе ключ. Я дам тебе десять ключей. Я отдам тебе весь чертов дом! Просто скажи, чего ты хочешь, и оно твое.
— Я ничего не хочу. — Фарра высвободила руку из его хватки так спокойно, словно они пили чай на летней веранде в Хэмптоне. — Понимаешь, человека можно оттолкнуть лишь определенное количество раз, прежде чем он перестанет возвращаться.
— Фарра...
— Ключ бесполезен, потому что я перестала пытаться отпереть то, что внутри.
— Не делай этого.
— Можешь оставить мое сердце себе. — Она посмотрела на Блейка, пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме онемения, разливающегося по телу. Она не смогла. — Но твое мне больше не нужно.
До сегодняшнего дня Фарра не думала, что можно увидеть, как человек на самом деле умирает внутри. Теперь она наблюдала это в замедленной съемке: свет уходил из глаз Блейка, превращая хрустальные омуты в плоские, пустые ледяные пространства. Его сильное, мускулистое тело поникло, а на лице отразилось полное крушение. Он больше не был Аполлоном, а лишь падшим богом, смертным и истекающим кровью, и она больше не могла на это смотреть.
Фарра закрыла глаза. Видимо, у её бесчувственности был предел.
Смех Блейка был коротким, горьким и пропитанным болью.
— Для той, кто утверждает, что никогда не касалась моего сердца, у тебя сверхъестественная способность вырывать его и терзать в клочья.
Его шаги затихли у двери. Она скорее почувствовала, чем увидела, как он посмотрел на неё.
— Оно всё еще твое, знаешь ли. Оно никогда не будет принадлежать никому другому. Ни в этой жизни, ни в следующих тысячах жизней. Мое сердце принадлежит тебе, пока Земля не перестанет вращаться, а звезды не превратятся в пыль. Ты можешь любить его, ненавидеть или забыть о нем вовсе. Но оно всегда будет твоим.
Перевод - тг-канал Little Book Whores @HouseofRomariis
Глава 38
Фарра думала, что избавилась от Блейка.
Она ничего не слышала о нем неделю — если не считать бесконечного потока умоляющих сообщений, звонков и голосовых писем, которые она игнорировала, хотя пока так и не набралась сил заблокировать его.
Затем он начал заявляться лично. Каждый чертов день. Умоляя её уделить ему всего пять минут. Гарантируя, что она не сможет забыть о нем, как бы сильно ни старалась.
Рот Фарры сжался в узкую линию, когда она увидела Блейка, сидящего на крыльце перед её домом — точно так же, как он делал это последние три недели; при этом она пыталась игнорировать острую боль, которую чувствовала при виде него.
Она думала, что кто-то из соседей уже давно вызвал бы полицию, но ему каким-то образом удалось расположить их всех к себе, даже ворчливую старушку со второго этажа.
Фарра не знала, какое колдовство он практикует, но не хотела иметь с этим ничего общего, что бы ни говорило её предательское, трепещущее сердце. Чем ближе она подходила к нему, тем сильнее болело в груди.
Не смотри на него. Не смотри на него. Не смотри на него.
Блейк вскочил на ноги, когда увидел её.
— Дашь мне шанс объясниться?
Фарра выудила ключи из сумки, полная решимости игнорировать его, но вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела его сдержать.
— Тебе разве не нужно быть где-нибудь в другом месте?
Блейк ждал перед её домом каждый вечер, как щенок, ждущий возвращения хозяина домой. Она предполагала, что он приходит сюда прямо с работы. Она не знала, как долго он здесь остается, но однажды Оливия вернулась домой в восемь и сказала, что видела его на улице, и вид у него был несчастный. Фарры хватило на две минуты, прежде чем она извинилась, прервала разговор и заперлась в своей комнате, где то пыталась не заплакать, то проклинала Блейка в мыслях, то боролась с желанием выбежать на улицу и броситься в его объятия.
— Нужно. Здесь. — Блейк блеснул мимолетной, сокрушительной улыбкой, прежде чем его лицо снова стало серьезным. — Фарра, пожалуйста. Мне нужно всего несколько минут.
— Мне казалось, на днях я ясно выразилась. — Руки Фарры сжали ключи так сильно, что металл впился в ладонь болезненными бороздами. В ушах гудело, а сердце билось о ребра в неистовом, неумолимом ритме. — Мне это не интересно. У тебя был шанс. У тебя было два шанса. Оба раза ты меня отталкивал. Так что поздравляю. Твое желание исполнилось. Я держусь в стороне. Теперь ты должен сделать то же самое.
Она попыталась посмотреть Блейку в глаза, чтобы подчеркнуть свои слова, но в итоге уставилась ему в лоб.
Челюсть Блейка напряглась.
— Я не отпущу тебя так просто.
Раздраженный стон вырвался из её горла. Почему он так всё усложняет?
— Хватит. Мы оба знаем, что это долго не продлится. — Она указала на пространство между ними. — Однажды тебя здесь не будет. Ты
