Горничная для миллионера - Натали Тимина

Я вышла из комнаты и направилась в гостиную, где сидели Алекс, Тася и Лёшка.

— Какие-то проблемы? — спросил Алекс, заметив моё выражение лица.

— Нет, всё в порядке, — ответила я, присаживаясь рядом с ним и ощущая, как уютно быть в этом тепле семьи.

Просидев вместе с полчаса, Алекс снова отправился на работу, Лёшка поднялся играть на компьютере, а Тася устроилась писать свою книгу. Я же в это время уткнулась в телефон, продолжая редактировать рукопись Таси и Лёши. Осталось совсем немного — лихо же Тася справляется с набором текста, я даже немного ей завидую в этом мастерстве.

В четыре часа я начала готовить ужин, к пяти стол был практически накрыт, еда почти готова. Я тихо расставляла блюда на столе в столовой, когда в дом вошли женщины-штукатуры.

— Стены и потолок к покраске полностью готовы, — отчитались они. — Завтра с утра придём и покрасим их.

— На ужин останетесь? — поинтересовалась я.

— Нет, спасибо, нас дома ждут семьи. А Вам бы поменьше мыть посуду в Вашем положении! — с заботой добавила одна из женщин.

— Спасибо за заботу. У меня есть помощники в лице падчерицы и брата. До завтра.

— До свидания, — сказали они, и покинули дом.

Я закончила накрывать ужин как раз к возвращению мужа с работы. Мы сели вместе за стол, медленно поглощая еду, каждый погружённый в свои мысли.

Прошло ещё несколько дней. Детская комната была полностью обустроена, закуплены все необходимые вещи и мебель. Тася и Лёшка вели себя тихо, не задавали лишних вопросов, видимо, настроенные дисциплинирующе другими взрослыми нашего семейства. Я же ходила по дому, словно колобок, еле передвигаясь, напрочь забыв о чердаке. Но ноутбук я перенесла в детскую вместе с минимальным набором канцелярских принадлежностей, необходимых для работы. Даже спать стала там по настоянию Алекса и Николая Станиславовича.

Пережив два праздника — День защитника Отечества и Международный женский день — я спустя неделю после второго забила тревогу, сообщив мужу и его отцу, что пора собираться в роддом. Осознание предстоящих перемен накрыло меня одновременно волнением и радостью, а сердце сжалось от предвкушения встречи с малышами, которых скоро станет сразу трое.

И вот началось самое интересное для Алекса. В наши дни модно присутствовать при родах вдвоём, и он с достоинством согласился на эту «эпопею». Твою дивизию! Взрослый мужчина, а ведёт себя как подросток. Ему что, в жизни мало приключений? Зачем он полез со мной в роддом? Мне и так не особенно весело, а теперь ещё, похоже, придётся его успокаивать. Что происходит? Я и так уже готова его покусать и обложить трёхэтажным матом.

Уф, надо взять себя в руки, иначе мы поссоримся насмерть. А Николай Станиславович ещё и хохочет над нами — убила бы их обоих!

Когда нас разместили в родильном зале после смотровой комнаты, Алекс с беспокойством мотался у двери, судорожно качаясь на стуле. Он смотрел, как я устроилась в кресле, окружённая бригадой медиков, принимающих роды. Я старалась по мере сил держать себя в руках и не кричать, как сумасшедшая, как это делают из соседних палат; но время от времени из горла вырывались дикие вопли. На один из таких воплей родился наш первый мальчик. Увидев его, Алекс тут же вскочил и вышел в коридор, не в силах больше смотреть. Его отец тем временем отчаянно поддерживал меня словами и, не удержавшись, смеялся над сыном.

— Вот ведь слабовольный! — воскликнул он. — Как ты за него вообще замуж вышла? На кой тебе такой мужик? Заделал тебе детей, наслаждаясь моментом зачатия, а смотреть, как они появляются на свет и как ты мучаешься — смотреть не может! Если бы ты была моей женой, я бы тебя ни за что не бросил!

— Николай Станиславович! — выдавила я сквозь сжатые зубы, пытаясь отдышаться между схватками и одновременно прислушиваясь к неонатологам, осматривавшим нашего первенца. — Ещё слово в таком духе — и я не ручаюсь за себя!

— И что ты мне сделаешь в своём состоянии? — рассмеялся он в ответ, увидев мою грозную мину.

Шум приборов, приглушённые голоса медперсонала, слабый плач новорождённого — всё это смешалось в ощущение нереальности. Я поймала взгляд Алекса в дверном проёме: глаза его были мокрыми, в них — испуг и восторг одновременно. Несмотря на все наши ссоры и нелепые страхи, этот момент соединял нас сильнее любой речи. Я глубоко вдохнула — и, устав от боли и счастья, наконец улыбнулась.

— Пошлю к ебени фени! — выдавила я сквозь зубы, корчась от очередной схватки.

— А с моим сыном ты так же разговаривала, когда познакомились? — с улыбкой спросил Николай Станиславович, не скрывая интереса.

— Нет! — выдохнула я. — Я молча терпела все его оскорбления!

— И как же он это делал? — уже без смеха уточнил он, на лице его промелькнуло что-то вроде шторма чувств. Рассердился? Удивился? Расстроился? Я не могла понять.

— Называл «рукожопой» и «толстой коровой», не давал спать ночами, заставляя убирать его номер… — вылетело у меня, и я тут же настороженно посмотрела на Николая Станиславовича, желая увидеть, что он предпримет в ответ на такое поведение сына. Если мне сейчас так тяжело, может, и Алексу достанется от отца после рождения наших детей.

— Николай Станиславович, так вы свёкор этой плодовитой дамочки? — осторожно вмешалась акушерка, наблюдая за происходящим у меня между ног и внимательно слушая нас.

— Так точно! — ответил дед с легкой улыбкой.

— И как Вы себя ощущаете, видя рождение своих внуков?

— Пока ещё не осознал полностью, но удовольствие от этого уже есть, — спокойно ответил он.

В этот момент появился второй мальчик, и его приложили к моей груди так же, как и первого. Оба были светлокожими. К этому моменту я наконец расслабилась, поняв, что всё идёт хорошо. Я отпустила беспокойство о том, что дети могут быть мулатами. Неонатологи подтвердили: оба полностью здоровы, патологий не наблюдается.

Вскоре появился и третий ребёнок — девочка, с более тёмной кожей, но без осложнений. По моим щекам потекли слёзы впервые с начала родовой деятельности… Чёрт! Чёрт! Чёрт! Генетика, она таки проявилась! ААААААА!!!

— Тихо, детка, всё хорошо! — успокаивал меня Николай Станиславович. — То, что твоя дочурка мулатка, это не страшно. Генетическая наследственность сыграла так, как нужно. Она будет истинной красавицей, как и ты! — добавил он, давая распоряжение медсестрам вколоть мне лёгкое успокоительное, чтобы слёзы не переросли в истерику.

В тот же момент в зал ворвался Алекс, услышав мой крик.

— Что с ребёнком? — встревоженно спросил он.

— Ничего! — ответил свёкор. — С вашими детьми всё