словно наслаждаясь каждым вдохом. Как будто боится, что я исчезну.
Мои глаза закрываются, пока мы стоим вместе, не двигаясь.
— Прости. Мне так чертовски жаль, малышка. Прости, что не рассказал тебе раньше. Я просто не знал, как, — шепчет он, прижимаясь головой ко мне. Слезы, вероятно, намочили его щеки так же, как и мои. — Как сказать девушке, в которую влюбился, что я облажался, что совершил самую глупую ошибку, какую только мог совершить, и умолять ее простить меня? Не покидать меня. Прости, что я был настолько ослеплен ненавистью, что вообще рассматривал такую возможность. Я бы никогда этого не сделал. Я не такой человек. Не хочу быть таким. Таким, кто причиняет боль людям ради своих целей. Я не как мой отец, и никогда им не буду. Что бы мне ни пришлось сделать, чтобы доказать это тебе, я докажу. Сделаю все, что потребуется, Леннон.
Я не могу ничего сказать, потому что мое горло сжато.
Мне больно и грустно, и не только за себя… но и за него.
Из-за всех лет психического и физического насилия, которые он пережил. Из-за душераздирающего факта, что человек, который должен был любить и защищать его, был виновен в этом. Его собственный отец. Потому что Сейнт был настолько ранен и зол, что оказался в этом темном месте.
Что он так долго страдал в одиночестве, молча.
Он немного отстраняется, глядя на меня сверху вниз и проводя рукой по моим волосам.
— Я люблю тебя, Леннон. Я имел в виду каждое слово, сказанное твоему отцу. Я готов на все ради тебя. Ни перед чем не остановлюсь. Прости, что так сильно облажался. Прости, что был таким потерянным. Но я больше не потерян. Я же с тобой.
Я не отталкиваю его, потому что… все понимаю, хотя мне больно осознавать, что он начал все это, чтобы причинить мне боль.
Но я понимаю его боль и гнев. Понимаю желание увидеть, как тот, кто причинил боль тебе и твоим близким, расплачивается за содеянное. Он пережил столько душевных страданий в детстве, сколько многим людям не выпадает за всю жизнь.
Как бы больно ни было все это слышать… я знаю, как тяжело ему было обнажить душу и надеяться, что я останусь.
— Мне больно, Сейнт, — шепчу я.
— Я знаю, малышка, и мне очень жаль. Хотел бы я сделать по-другому. Не быть таким глупым, но обещаю тебе… я никогда больше не буду лгать тебе или что-то от тебя скрывать, никогда.
Его пальцы переплетаются с моими, он поднимает мою руку и кладет себе на грудь, над сердцем, удерживая там. Я чувствую его ровное, сильное биение.
— Ты здесь, Леннон. Я пытался бороться, пытался лгать себе, что не влюбляюсь в тебя без памяти, но не смог. Ты — единственное хорошее, что есть. Это ты. Из-за тебя я хочу стать мужчиной, достойным твоей любви. Я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, мужчиной, которым ты будешь гордиться. Мужчиной, который ставит твое счастье превыше своего. Я хочу быть сильным, надежным, хорошим для тебя. Хочу быть тем, к кому ты прибежишь, когда все рухнет, потому что будешь знать — я всегда буду здесь, я поймаю тебя, малышка.
Он еще не понимает этого… но он уже такой мужчина.
Мой израненный мужчина, переживший столько бурь, столько боли, но сохранивший в себе добро.
Мужчина, который не хочет показывать миру, кто он на самом деле, потому что боится.
Но я вижу его.
Вижу человека под всем этим.
Вижу все эти неровные осколки, которые, как он считает, слишком острые, слишком разбитые, чтобы их можно было починить.
Я вижу человека, у которого есть все причины быть озлобленным и разочарованным в мире, который никогда не проявлял к нему доброты.
Того, кто просто хочет быть окутанным любовью.
Человека, который просто хочет быть любимым.
Человека, который просто хочет, чтобы кто-то выбрал его.
Качая головой, я беру его лицо в свои руки, заставляя смотреть мне в глаза.
— Ты уже такой мужчина, Сейнт. Тебе не нужно меняться, чтобы стать кем-то другим. Ты — тот мужчина, в которого я влюбилась.
Мы оба изменились за последние пару месяцев. Я уже не та девушка, какой была в день, когда пришла на каток, и знаю, что он тоже уже не тот человек.
Мой выдох прерывается у его губ.
— Ты прав. Ты облажался. Ты совершил ошибку, которая причинила мне боль. Но, Сейнт… Когда любишь кого-то, ты не уходишь. Не отступаешь, когда становится слишком тяжело. Когда они совершают ошибки. Мне не нужно, чтобы ты что-то доказывал мне, Сейнт. Ты уже доказал. И только что доказал снова. Ты защищал меня, оберегал, жертвовал ради меня. Это то, что ты делаешь для людей, которых любишь. Так что нет, я никуда не уйду. Ни сейчас, ни через год. Никогда. Мы оба, вероятно, будем совершать ошибки, иногда делать что-то неправильно, но главное — мы не откажемся друг от друга. Что бы ни случилось.
Его руки обвивают мою талию, он прижимает меня к себе, не оставляя ни дюйма пространства между нами, и это ощущается как… дом.
Как будто я так долго блуждала и наконец оказалась там, где должна быть.
Мы просто два человека, цепляющихся друг за друга, когда все в наших жизнях рушится.
— Я люблю тебя, — прижимаюсь губами к его губам, держась так крепко, как только могу. Я всегда буду его якорем, когда земля под нами шатается. — И я всегда буду твоей Золотой Девочкой.
Его губы изгибаются в улыбке, когда он смотрит на меня.
— Черт возьми, да, будешь, малышка.
— Сейнт… — я замолкаю, чувствуя, как сжимается желудок, пока мысли возвращаются к самой важной части этой запутанной истории. — Боже, мне кажется… здесь что-то еще. Я знаю своего отца, насколько он оберегает свой бизнес и репутацию. Он бы сделал все возможное, чтобы добиться желаемого результата.
Печально, но я ни на мгновение не усомнилась в словах Сейнта, потому что действительно верю: мой отец способен на такую подлость.
Последние несколько месяцев научили меня одному: мой отец — совсем не тот человек, которого я знала.
Я точно знаю: он пойдет на все, причинит боль любому, кто встанет на его пути, лишь бы получить желаемое. Я видела это собственными глазами и испытала на себе.
Для него все — пешки. Поэтому я чувствую: должно быть что-то еще. Мой отец — мастер манипуляций. Он бы не стал полагаться только на ложь об отце
