и, наконец… он ввел в меня за грань. Я взорвалась, закричав от благоговения, когда яростное крещендо захлестнуло меня. Волны удовольствия прокатились по всему моему телу, и моя спина выгнулась, когда его рот и пальцы продолжали свое волшебство, подталкивая мой оргазм все дальше и дальше.
— Пожалуйста, — хрипло выдавила я, когда ощущений стало слишком много.
Он вскочил, его рот вцепился в мой, так что я могла попробовать себя на его языке. Я никогда не знала, что мне это понравится, но это просто отправило мое тело в состояние гипердвижения.
Я отчаянно нуждалась в большем.
Я прикусила его нижнюю губу, посасывая ее, имитируя то, что он только что сделал со мной. Он зарычал, и я надавила сильнее, пока не почувствовала вкус крови.
— Блять, блять, блять, — прошипел он.
Его пальцы начали играть с тугими вершинами моих сосков, и я отпустила его губу, когда крик сорвался с моих губ.
Он засмеялся над моим отчаянием, гребаный ублюдок, и начал двигаться вниз по моему телу, оставляя нежные поцелуи, пока снова не оказался у изножья кровати.
Нет ничего лучше, чем быть привязанной к изголовью кровати в одних чулках до бедра, чтобы девушка чувствовала себя уязвимой.
Он медленно начал расстегивать рубашку, не сводя с меня глаз. Каждая пуговица показывала немного больше его восхитительной, загорелой, покрытой татуировками кожи, и мне вдруг захотелось попробовать ее на вкус.
Меня пробрала дрожь, и я застонала.
А потом он замер, как будто этот звук что-то в нем пробудил. Лицо его вдруг потонуло в печали, руки безвольно повисли по бокам. Его кожа побледнела, а дыхание вырывалось прерывисто, как будто кислород в комнате внезапно исчез.
— Посмотри, что я сделал с тобой, — сказал он в ужасе. — Мне чертовски жаль.
— Что ты имеешь в виду…
Он начал пятиться назад, в его глазах были призраки, когда он смотрел на меня, как будто он больше не видел меня там… но что-то другое.
— Люциан, — закричала я, волнение захлестывало меня.
Затем он ушел, не сказав больше ни слова, захлопнув дверь за собой так сильно, что все в комнате завибрировало. Моя грудь вздымалась, на коже выступили капельки пота.
И мои руки все еще были связаны над головой.
Я пыталась бороться с ними, отчаянно дергая, но завязанный им галстук ничуть не ослаблялся.
Он должен был вернуться. Конечно, он не собирался оставлять меня в таком состоянии. Верно?
Но он так и не вернулся.
И, наконец, я потеряла сознание, в бреду от дня, оргазма и изо всех сил пытаясь освободиться от своих пут.
Я проснулась, когда монстры стали слишком громкими. В окно лился приглушенный солнечный свет, и мне понадобилась минута, чтобы все вернулось ко мне. Я была в комнате Люциана. Наша комната. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что я больше не одна… и что рядом со мной спит Люциан.
Он все еще был в брюках-смокинге и белой классической рубашке со свадьбы, но рубашка была расстегнута, так что были видны все идеальные выпуклости и выступы его татуированной груди и живота. Он выглядел совершенно другим человеком, лежащим там, опьяняющая, ужасающая альфа-энергия исчезла, оставив ангела, в которого можно было влюбиться.
Я ненавидела его. Это чувство зарылось в мою душу, создавая вокруг моего сердца черную клетку, в которую он не мог попасть. Он оставил меня здесь на всю ночь, мои руки были связаны над головой, кровь отливала от моих конечностей, пока мои руки не начало покалывать… а потом они, в конце концов, онемели. Мне пришлось сесть, чтобы попытаться остановить боль, а потом каким-то образом я наконец заснула, мечтая о знакомых тенях, прячущихся в углу комнаты, прежде чем медленно приблизиться к моей кровати. Как только они туда доберутся, они…
Я покачала головой. Мне нужно было развязаться, слезть с этой гребаной кровати, а потом убежать так далеко, чтобы он никогда меня не нашел.
Тишину комнаты прорезал стон, вернувший мое внимание туда, где по другую сторону кровати лежал мой муж. Мой муж. Кто знал, что вкус этого слова на моем языке вызовет у меня рвоту?
Люциан издал еще один стон, на этот раз такой эротичный, что мои трусики стали мокрыми, что говорило о многом, потому что я была буквально в самой несексуальной ситуации, какая только могла быть в этот момент. Поцелованные татуировками руки Люциана вцепились в одеяло под ним, когда он чувственно прижался к кровати… как будто его трахали. Было ощущение, что я смотрю живое порно.
Пока стоны резко не оборвались.
— Пожалуйста, нет. Блять. Пожалуйста. Больно, — заскулил он, за которым последовал еще один эротический стон.
У меня заболел живот, пока я смотрела на Люциана, не зная, что делать. Он не просто попал в ловушку кошмара — он попал в ловушку прошлого. Я знала по собственному опыту, что будить кого-то от этого опасно. Наша экономка однажды попыталась разбудить меня от одного из моих кошмаров, и я проснулась, сжимая руками ее горло.
— Люциан, — сказала я мягко, но настойчиво, надеясь, что смогу разбудить его таким образом. Его хныканье превратилось в крики, смешанные со звуками удовольствия. Невольно часть той клетки, которую я строила всю ночь, начала таять, когда я задалась вопросом, может ли Люциан иметь больше сходства со мной, чем я думала.
Внезапно его стоны усилились, когда он схватился за член сквозь штаны и кончил, темное мокрое пятно появилось спереди на штанах. Он сел, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а дрожь пробегала по всему телу.
— Черт, — пробормотал он, прежде чем зарыться руками в волосы и потянуть их, как будто он мог каким-то образом вытолкнуть из своего тела отвратительную слизь, которая всегда остается во сне — как осязаемый слой на ваших внутренностях.
— Люциан, — пробормотала я незнакомым голосом, полным боли и сочувствия.
Все его тело напряглось, и он убрал руки с волос, когда его дыхание участилось. Он вскочил с кровати, как будто в него стреляли. Он стоял, уставившись в стену, пока, наконец, его взгляд не обратился ко мне, стыд и ярость боролись за равноправие в его взгляде.
У меня было безумное желание открыть рот и выпустить свою историю на свободу. Сказать ему, что я понимаю боль и смущение, которые приходят, когда твое тело предает тебя от рук монстров.
Я
