это получается у него лучше. Что в период беременности, что после, когда на свет появляется наша малышка.
Аллочка.
Смотрю на нее — и сердце переполняет тепло. Удивительным образом она похожа и на меня, и на мужа. Волосы у нее темные. А глаза светлые. Мои. Мимика такая шкодная, милая.
Всем кажется, дочка на меня похожа. Как две капли воды. Так говорят. Ровно до того момента, пока рядом не появляется Самир.
— Ой, нет, это точно папина доча, — сразу слышится тогда.
Вернемся домой после отдыха — будем отмечать. Нашей малышке как раз в этом месяце исполнится ровно полгодика.
Приедут все родные, близкие. Мои подруги. Друзья Самира.
Распоряжения готовить праздник уже отданы.
А пока мы на острове. И глядя перед собой, трудно поверить, что такие яркие и сочные краски — реальность. Даже на фото и видео все цвета выглядит более приглушенно, если сравнить.
Первые дни даже не верится, что это по-настоящему.
Лазурная, абсолютно прозрачная вода. Мельчайший белый песок. Как же он искрится, как же сверкает, переливается на солнце, словно множество золотистых песчинок.
Закаты и рассветы будто отдельный вид искусства. Ярчайший спектр насыщенных оттенков до ядовито-розового до томно-лилового.
Красота, от которой перехватывает дыхание.
Мы спим с открытым балконом, потому что хочется бесконечно слышать шум океана. Тот непередаваемый звук, с которым волны ударяются о берег раз за разом.
У нас дома тоже есть море. Но у него совсем другой «голос». Иначе звучит. Не до такой степени мощно. А тут — и успокаивает, и будоражит. Всего даже нельзя описать. Спектр эмоций как спектр окружающих красок.
Утром просыпаешься, а шепот волн уже приглашает тебя выйти, приблизиться, окунуться.
Манящий океан может быть обманчивым. Сперва штиль, идеальная гладь, а потом резко поднимается ветер, волна нарастает, и вот уже разворачивается чуть ли сносящий все на своем пути шторм.
Знакомая природа.
Даже как-то отзывается внутри.
Потому что все это порой наблюдаю в своем муже. Это со мной он словно бы смягчается. Голос звучит иначе, сам тон. И когда нашу девочку видит, когда на руки ее берет, качает, то будто другой человек передо мной.
Подчиненные видят Самира совсем иначе. Как и большинство людей вокруг. В жизни, на работе он жесткий авторитарный человек. Бескомпромиссный. Как он скажет, так и будет.
И лишь в семье, наедине открывается другая его сторона. Остальным недоступная.
— Сходи в СПА, — предлагает мне Самир через несколько дней на отдыхе. — А няня с малой побудет.
Неспокойно мне так. Хоть няни нам время от времени помогают, а все равно привыкла, что моя девочка все время рядом со мной. Даже если учебой в это время занимаюсь. Аллочка рядом.
— Ань, — добавляет муж. — Ну специально же двух нянь взяли. Чтобы могли тебя страховать. Подменить, когда надо.
— Хорошо, подумаю.
— Что случится за час на массаже?
Подумав еще, решаю и правда сходить. Большая часть времени уходит на дочку. Это правда. Все остальное в основном на учебу трачу. Даже здесь, на отдыхе, далеко не сразу получается расслабиться.
Самир здесь все снял только для нашего пребывания. Других гостей по соседству нет.
СПА работает только для нас.
Меня встречают приветливые девушки. Провожают в отдельную комнату, где могу переодеться. После уже в одном халате проводят туда, где будет сам массаж проходить.
Раздевают. Помогают расположиться на массажном столе. Накрывают теплым мягким полотенцем.
Здесь очень приятно пахнет. Играет расслабляющая музыка, от которой веки тяжелеют. Невольно погружаюсь в сонное состояние.
Хотя из-за постоянного недосыпа это легко. Глаза сами собой закрываются. Вскоре я уже не уверена или и правда дверь неподалеку открывается, или мне чудится все это в состоянии полусна.
Но уже через секунду меня словно электрическим током простреливает, потому что на мои плечи опускаются чужие ладони.
Горячие. Крупные. Явно мужские.
Сегодня ни одного мужчины в этом СПА не видела. И вряд ли бы Самир позволил хоть какому-то мужчине, пусть и массажисту, меня тронуть.
Это все из области фантастики.
Но…
Лишь сперва вздрагиваю всем телом. Холодею. Напрягаюсь. А после приходит абсолютно другая эмоция. Тягучая, обжигающая.
Узнаю эти ладони.
Узнаю прикосновения.
А еще терпкий запах, который как будто бы окутывает меня сейчас. И горячее дыхание, ударяющее в затылок. И то, как пальцы нагло по моему телу скользят, срывают полотенце, рисуют бесстыжие узоры на обнаженной коже.
— Самир, — выдаю и собственный голос не узнаю.
Муж склоняется еще ниже. Трется щекой о мою щеку, слегка царапая щетиной. А после прихватывает зубами мочку уха.
— Хочу сделать тебе массаж, — заявляет он хрипло.
И от этой короткой фразы, произнесенной низким, пробирающим до мурашек голосом по моему телу растекаются обжигающие волны. От макушки по спине, по плечам. Струятся по груди, по бедрам.
Ладони Самира разминают мои плечи. Со знанием дела. А потом перемещаются на спину.
Ниже. К ягодицам.
Масло, которое он льет на мою кожу, кажется раскаленным. Или это он настолько горячий? Ошпаривает меня.
— Это… не массаж, — вырывается совсем слабый протест.
Муж игнорирует.
И не то, чтобы я часто попадала на массаж, но его пальцы движутся по мне, будто никакого стыда не ведая. Смело. Уверенно. Захватнически. Берут и закрепляют право на собственность. Властно. Подавляюще.
Самир чертит огненные узоры на моей коже.
Дотрагивается везде. Очень скоро вырывает из моей груди абсолютно бесстыдные возгласы. Стоны. Всхлипы. Даже вскрики.
Его пальцы и грудь задевают. Сдавливают чувствительные соски. Разминают мои ягодицы. Сжимают, стискивают, вынуждая прогнуться в спине. А потом и вовсе скользят по внутренней стороне бедер.
— Самир! — вырывается.
Взволнованно. Нервно.
Он трогает меня между ног. Будто случайно задевает. А после еще раз, и еще. И еще. Усиливает напор, увеличивает давление. И очень скоро на случайность все происходящее между нами уже совсем не похоже. Ну никак!
Задыхаюсь. Всхлипываю.
Его пальцы проникают между чувствительными складками. Раскрывают створки лона. Толкаются глубже.
Невольно двигаю бедрами.
— Самир, ты…
— Чего? — спрашивает и прижимается губами между лопаток, будто припечатывает.
— Бесстыжий.
— Ну ты сама виновата, — замечает хрипло.
— Я?..
— Растравила меня. Раззадорила.
— Чем это? — кусаю губы, сдерживая стоны, однако получается очень плохо.
— Ты меня сколько на голодном пайке держала? — хрипло бросает Самир и дотрагивается так, что меня будто разрядом тока прошибает насквозь.
Он прав. В некоторой степени.
После родов сначала было нельзя. Да попросту невозможно. А потом, когда время прошло, когда восстановилась, то часто было наспех. Как успеем. Все-таки с маленьким ребенком не всегда получается расслабиться.
Очень скоро мне становится тяжело думать. Трезво думать — тем более.
