«Нет, я не похожа на мать, — прошептала Эбигейл, гладя Берта по голове. — И не хочу ей уподобиться. Но даже если бы мне захотелось связать себя отношениями, усложняя тем самым жизнь, в данной ситуации это совершенно невозможно. Так, повторим еще разок. Брукс, вы мне симпатичны, но…»
По дороге домой Эбигейл в течение часа работала над содержанием речи, обдумывала все оттенки интонации, каждое движение, чтобы выглядеть как можно более убедительной при встрече с Бруксом. Берт шел рядом, наблюдая за страданиями хозяйки.
В надежде, что разговор и последующий ужин пройдут мирно, как и положено цивилизованным людям, Эбигейл решила открыть бутылочку «Шираза». И тут же, желая успокоить расшалившиеся нервы, выпила полбокала. К половине седьмого она с трудом уговорила себя не бегать по дому и едва удержалась от второго бокала вина.
Без четверти семь приехал Брукс, и к этому времени Эбигейл успела унять нервную дрожь. Направляясь к двери, она мысленно повторяла заготовленную речь, чтобы окончательно прийти в себя.
Она тут же отметила, что Брукс и правда очень хорош собой и потребуется некоторое время, чтобы избавиться от его чар. Заглушить естественные химические реакции в организме.
— Прости, что опоздал, — извинился, поднимаясь на веранду, Брукс. В руках он держал большой пакет с едой. — Помешали непредвиденные обстоятельства, с которыми пришлось разбираться.
— Ничего.
— Привет, Берт. — Брукс небрежно потрепал пса по голове и зашел в дом. Неожиданно он повернулся и поцеловал Эбигейл. — Ну, как дела?
— Прекрасно. Давай отнесу пакет на кухню.
— Я сам. — Заметив стоящую на столе бутылку вина, Брукс одобрительно кивнул: — Замечательно.
— Ты сказал, что захватишь отбивные, а это вино великолепно подходит к мясным блюдам.
— Вот и чудесно. У меня в пакете парочка замечательных нью-йоркских стрип-стейков.
— Ты не сказал, какой гарнир предпочитаешь, вот я и не знала, что лучше приготовить.
— Ничего не надо. Я все предусмотрел. — Он извлек две огромные картофелины и пакет с салатом-микс.
— Что это? — Эбигейл с недоуменным видом постучала по пакету с салатом.
— Как что? Салат, расфасованный в пакет.
— Ах, вот оно что? Значит, расфасованный в пакет? — Несмотря на нервозное состояние, Эбигейл не сдержала улыбки. — У меня полно свежих овощей для салата.
— Ну, их надо еще порубить или покрошить. А вся прелесть расфасованных салатов в том, что они уже готовы к употреблению. Открывай упаковку — и никаких хлопот. Да присядь же наконец. Я сам разберусь с картофелем.
Присаживаться Эбигейл не планировала и считала это в данной ситуации неуместным.
— Может, сперва поговорим, а уж потом приступим к ужину?
— А у нас намечен всего один разговор?
— Прости, не поняла.
Брукс, чистя картошку, глянул через плечо на Эбигейл:
— Почему мы должны ограничиться одним разговором? Можно побеседовать перед ужином, во время него и даже после.
— Да, ты прав. Но сначала нужно обсудить сложившуюся ситуацию. Так, может, не станем тянуть? Или лучше дождаться ужина?
— А что за ситуация?
— Ну, как же… Мы с тобой… Наши взаимоотношения.
Брукс водрузил картофелины на кухонный стол и, широко улыбаясь, подошел к Эбигейл и взял в ладони ее лицо. В его улыбке было столько теплоты, что защемило сердце.
— Говоришь, взаимоотношения? Да я просто голову из-за тебя теряю. — Не дожидаясь ответа, он закрыл Эбигейл рот долгим, до боли страстным поцелуем. — А теперь, может, нальешь мне вина?
— Я… Да, конечно. Нет… То есть вина я налью, только надо обсудить…
— Знаешь, когда я слышу слово «обсудить», создается впечатление, что мы собираемся беседовать о политике. — Брукс, нахмурившись, смотрел некоторое время на духовой шкаф, а потом завернул в фольгу картофель и положил на решетку, чтобы запекался.— «Поговорим» звучит куда приятнее.
— Хорошо. Нам надо поговорить.
— О нашей связи и межличностных отношениях?
— Решил надо мной посмеяться? — Эбигейл с обиженным видом выпрямилась.
— Чуть-чуть. Может, присядем и подождем, когда испечется картофель? Хочешь, разожгу камин?
Эбигейл про себя отметила, что такая уютная обстановка явно не располагает к отрепетированному разговору.
— Брукс…
— Вот ты и произнесла.
— Что произнесла?
— Мое имя. Чуть ли не в первый раз назвала меня по имени.
— Нет, неправда. Не может быть. Опять сбиваешь меня с толку? Я еще и не начала, а ты уже стараешься запутать.
— Тебя беспокоит то, что происходит между нами, верно?
Радуясь предоставленной возможности высказаться, Эбигейл выпалила начало заготовленной речи:
— Ты очень симпатичный мужчина, и секс с тобой доставил мне радость, но я не хочу связывать себя отношениями…
— Уже связала.
— Что?
— Эбигейл, ты связала себя отношениями, которые возникли между нами.
— Но я не собираюсь и не хочу их продолжать.
— Можно узнать почему?
— Мне льстит проявляемый тобой интерес, и наши беседы доставили много приятных минут. Тем не менее моя работа требует больших затрат времени и полной самоотдачи. Не хочу, чтобы меня что-то отвлекало. Уверена, тебе нужна более сговорчивая и общительная партнерша.
Брукс отпил из бокала:
— Что, отрепетировала заранее? — Он с усмешкой ткнул пальцем в сторону Эбигейл. — Ну, точно! Угадал!
Эбигейл напряглась всем телом от чувства нахлынувшей обиды и унижения.
— Не вижу ничего забавного в том, что хочу точно сформулировать и выразить свои мысли и точку зрения на некоторые вещи. Не понимаю, что здесь смешного?
Ледяной тон, которым были произнесены эти слова, не произвел на Брукса желаемого впечатления, и на его лице по-прежнему сияла улыбка.
— Пожалуй, для большей убедительности тебе стоило стать рядом, в этом же конце комнаты?
— Это еще один способ выразить свою точку зрения, которая и является твоим логическим обоснованием.
— Да, Эбигейл, это имеет большое значение для моего образа мышления. Думаю, тебе пришлось изрядно напрячься, чтобы подготовить столь блистательную речь, да только в результате получилась полная чушь.
— Если не можешь вести дискуссию, не выходя за рамки приличий, как и подобает разумным людям, лучше уезжай.
Брукс с бокалом вина в руке, слегка отклонившись назад, оперся о кухонный стол. Его непринужденная поза являлась полной противоположностью застывшей в напряженном ожидании Эбигейл.
– А ведь дискуссия в твои планы не входила. Хотела эффектно произнести заготовленную речь, а дальше что? Мне отводилась роль молчаливого слушателя. Знаешь, Эбигейл, если и правда хочешь, чтобы я ушел, придется раскрыть карты, объяснить, что тебя тревожит, чего ты так боишься и за что переживаешь.
