— Я не могу на нее насмотреться, — объявляет Мурад вечером, лежа на нашей кровати рядом с нашей малышкой.
Мы с мамой впервые искупали Элину, после чего я накормила ее и оставила на попечение отца, пока сама принимаю душ и готовлюсь ко сну.
— Не представляешь, но я тоже, — хихикаю я, ложась рядом с ним на краю кровати.
Мурад обнимает меня и ласково целует сначала в лоб, а потом в щеку и, наконец, в губы.
— Я так люблю тебя, Самира, — шепчет он.
— Больше, чем я тебя? — приподнимаю бровь.
— Намного больше, — утверждает он.
— Ты такой врун! — щипаю его за руку, прежде чем лечь головой на широкую грудь, с которой удобно наблюдать за нашей посапывающей малышкой.
— А ты такая вредина! — отвечает Мурад, обвив меня руками и довольно вздыхая.
Мы наблюдаем за нашим чудом в уютной тишине, пока я размышляю о всех делах, что ждут меня. Было нелегко взять декретный отпуск для человека, который привык много работать, как я. И даже сейчас, зная, что у меня впереди еще три недели дома, я не могу не беспокоиться о своих делах, которые перепоручили моим коллегам, о новом проекте, который упустила из-за родов, о чертовой конкурентке Стелле, которая, как и я, претендует на повышение, но которая не брала перерыв, чтобы родить ребенка.
А потом я смотрю на Элину и понимаю, что по сравнению с чудом ее рождения, все остальное — ничто. Как утешила меня мама, когда я начала паниковать из-за этой случайной беременности, работа — не волк, в лес не убежит. А моя малышка… Видимо, мое тело само решило, что пора, раз даже верные контрацептивы подвели на этот раз. Я бы еще долго собиралась, прежде чем решиться на это самой.
— Я не знаю, как смогу уйти от нее на работу, — делюсь я своим главным страхом с мужем. — Мне кажется, я сойду с ума.
— У тебя все получится, — ободряюще говорит Мурад. — У тебя всегда все получается, Самира. Ты моя суперженщина.
— А ты мой супермужчина, — вздыхаю я, чувствуя накатывающие слезы от умиления.
Ох уж эти гормоны, они меня вконец с ума сведут!
— Ты чего? — пугается Мурад.
— Не обращай внимания, я теперь по каждому пустяку плачу, — всхлипываю я. — Просто ты такой милый.
— Постараюсь быть менее милым, чтобы не заставлять тебя плакать, — посмеивается он, целуя меня.
— Это невозможно, — ворчу я, пытаясь еще ближе вжаться в его тело, хотя это едва ли возможно. — Спасибо, что ты такой хороший муж.
— Это тебе спасибо за нашу дочь, карамелька.
Конец
