могу поверить, что он вызвал вас, придурков.
— Он мертв, — сказал Лоусон.
Стивен отшатнулся:
— Что ты сказал?
— Тайсон мертв. Мы нашли его тело два часа назад.
— Н-не может быть. Я видел его сегодня утром. Я… этого не может быть.
— Сожалею, Стивен.
Надо отдать должное Лоусону — он звучал так, будто говорил искренне. И, наверное, так и было. Парень мог быть редкостным мудаком, но смерти он не заслужил.
— Как? — прохрипел Стивен.
Лоусон глубоко вздохнул:
— Сейчас мы к этому перейдем. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, чтобы восстановить хронологию. Когда ты видел Тайсона в последний раз?
— Около десяти утра, — пробормотал Стивен.
Лоусон кивнул:
— Куда он направлялся?
— Не знаю. Сказал, что едет в город.
— А что ты делал после того, как вы разошлись? — продолжал Лоусон.
Взгляд Стивена метнулся к нему:
— Как он умер?
— Я расскажу, как только соберу полную картину, — спокойно ответил Лоусон.
— Я не отвечу больше ни на один вопрос, пока вы не скажете как, — буркнул Стивен.
— Его убили, — сказал я, и в голосе не прозвучало ни капли эмоций.
Лицо Стивена побледнело, взгляд метнулся от Лоусона ко мне и обратно:
— Вы думаете, я к этому причастен?
Лоусон поднял ладонь:
— Нам просто нужно установить хронологию. Проверить все возможные варианты.
— Чушь, — сплюнул Стивен. — Я знаю, как это работает. Вы пытаетесь повесить все на невиновного, лишь бы закрыть дело.
— Мы не…
— Пошел ты, коп. Хотите поговорить? Звоните моему адвокату. Он у меня есть, с тех пор как вы начали вставлять нам палки в колеса. — Стивен хлопнул дверью прямо перед нашими лицами.
Я повернулся к Лоусону:
— Отлично поговорили.
44
АСПЕН
Я плотнее закуталась в свитер и тихо покачивалась на качелях на веранде, наблюдая, как Кэйди болтает без умолку с Нейтаном у забора. Она была в восторге от того, что из школы ее сегодня забираем втроем. И даже не моргнула, когда я сказала, что ударилась лицом о шкаф на работе. Я не привыкла врать Кэйди, но это был тот самый случай, когда она еще не готова услышать правду.
Петли двери жалобно скрипнули, когда Керри вышла на улицу, держа в руках две кружки. Она улыбнулась и направилась ко мне:
— Подумала, что горячее какао сейчас не помешает.
Нос предательски защипало от этой заботы, от самой сути материнского участия. Моя мама не умела в это — она была слишком занята тем, чтобы просто не утонуть.
Я взяла кружку и обхватила ее ладонями. Тепло напитка, и самой заботы, начало просачиваться внутрь.
— Спасибо.
Керри опустилась рядом на качели:
— Как ты себя чувствуешь?
Я открыла рот, чтобы ответить «нормально», но Керри меня опередила:
— Как ты себя на самом деле чувствуешь?
Я виновато улыбнулась:
— Ибупрофен помог, но лицо все еще немного ноет.
На лице Керри прорезались морщины тревоги:
— А как там твои прекрасные голова и сердце?
— Немного перегружены, — призналась я.
Она похлопала меня по бедру:
— Понимаю. Если захочешь поговорить, я рядом. Если нужно будет, чтобы кто-то присмотрел за Кэйди, пока ты переваришь все это, — скажи. Все, что угодно.
Глаза защипало, и я с трудом сглотнула:
— Ты не злишься, что я солгала?
Я не видела Керри и Нейтана с тех пор, как вышел подкаст, и стоило им появиться в The Brew, чтобы отвезти меня домой, как внутри поселилась тревога.
Глаза Керри округлились:
— Ты ничего подобного не делала.
Я несколько раз моргнула.
— Насколько я знаю, по документам тебя зовут Аспен Барлоу. Так что ты не захотела говорить о своем болезненном прошлом… У каждого из нас есть темы, о которых тяжело говорить.
И тогда слезы потекли.
— Керри…
Она поставила кружку на пол и убрала туда же мою, а потом крепко обняла меня:
— Милая девочка. Ты прошла через то, через что никто не должен проходить.
Слезы хлынули сильнее. Без рыданий — просто тихими потоками по щекам, пока Керри укачивала меня. Я не помнила, когда в последний раз ощущала на себе такое материнское тепло. Если честно — не помнила вовсе.
— Мне больно от мысли, что ты несла это в одиночку так долго, — прошептала она. — Но теперь ты не одна. Мы рядом.
Из груди вырвался всхлип.
Керри гладила меня по спине круговыми движениями:
— Просто отпусти. Ты слишком многое держала в себе.
— Кажется, если я отпущу, эта боль никогда не закончится.
— Знаю. Но если ты не отпустишь, она утянет тебя на дно. В темноту, из которой ты уже не выберешься.
И я позволила себе плакать — в объятиях Керри, впервые за долгие годы чувствуя себя частью семьи. С тех самых пор, как не стало Отэм. Не знаю, сколько это длилось, но постепенно я начала возвращаться — к себе, в настоящий момент. И почувствовала… себя легче. Уставшей, выжатой, но легче.
Керри убрала прядь волос с моего лица:
— Вот так. Хороший плач творит чудеса.
Мои губы дрогнули в улыбке:
— Прости, что обрушила это на тебя.
Она отмахнулась и снова протянула мне кружку:
— Тебе не за что извиняться. Надо выпускать это наружу. И продолжай это делать, иначе все снова накопится.
Я провела пальцем по сердечку на кружке:
— Я разговариваю с Роаном.
Он был первым, с кем я почувствовала себя в безопасности. Что-то в той мягкости, с которой он обращался с раненой косулей, сделало его для меня тем самым человеком. Но за последние пару недель я начала бояться, что перегружаю его. Я видела, как он напряжен, как тревожится — не только за меня и Кэйди, но и из-за дела, которым занимался.
В глазах Керри вспыхнул теплый свет:
— С тех пор, как он встретил тебя, он изменился.
Я замерла.
— Стал чаще улыбаться. Смеется. Я и не осознавала, насколько он замолчал, пока снова не услышала его настоящий смех. — Ее голос дрогнул. — Ты вернула мне моего мальчика, и я буду любить тебя за это всегда.
Слезы снова защипали глаза:
— Пожалуйста, не заставляй меня снова плакать. Я ведь пересохну.
Керри рассмеялась:
— Ладно, больше никаких слез. Но скажи мне: ты его любишь?
— Да. — Ответ сорвался мгновенно, без колебаний.
— А он знает?
Я откинулась на спинку качелей:
— Мы не произносили это вслух, но я чувствую это каждый день. Во всем, что он делает. И надеюсь, он чувствует то же от меня.
Керри сжала мое колено:
— Уверена, что чувствует. Но сделай себе одолжение — скажите эти слова друг другу. Они связывают вас. Напоминают обо всем, что
