к канатам, и моё сердце замирает вновь, но уже по совершенно другой причине.
Это не кровь Афины на ковре. Это кровь Пикси.
25
АФИНА
Я не могу остановить дрожь.
Мои пальцы немеют, словно лишаются чувствительности, и я понимаю, что роняю нож. Девушка, которая только что пыталась меня убить, корчится на ковре, обхватывает руками горло. Её кровь заливает ринг, а широко распахнутые глаза смотрят на меня в ужасе.
Я не знаю, что чувствую. Она пыталась меня убить. Но я всё ещё жива.
Раздаётся сдавленный звук, что-то влажное, ужасное и гортанное, а затем она дёргается и замирает. Её голова склоняется набок, глаза всё ещё широко раскрыты, но теперь уже невидящие, а рука безвольно опускается, когда струя замедляется, превращаясь в тонкую струйку. Вокруг меня раздаются крики, — какофония криков, и где-то там я слышу своё имя. Чьи-то сильные руки подхватывают меня за плечи и вытаскивают с ринга. Это Джексон, его уверенные объятия помогают мне пробраться сквозь толпу к чёрному ходу. Кто-то пытается схватить меня, но Джексон блокирует его удар, нанося ответный, и человек падает на землю.
— Нам нужно срочно уходить, Афина! Пошли! — Кричит Джексон, увлекая меня за собой. В этот момент что-то просыпается внутри меня.
Если я сейчас проиграю, то всё будет напрасно.
Следующего мужчину, который попытается приблизиться ко мне, я встречу с распростёртыми объятиями. Мы с Джексоном, плечом к плечу, пробираемся сквозь толпу, стремясь к боковому входу на склад. Вокруг нас так много людей, но из-за плотной давки к нам могут подойти не более одного или двух человек одновременно. Некоторые из них начинают драться друг с другом, и хаос перерастает в настоящую драку, когда мы, спотыкаясь, направляемся к двери.
Джексон с силой распахивает дверь, и мы, тяжело дыша, оказываемся на холодном ночном воздухе. Он закрывает за нами дверь, придерживает её и смотрит на меня, его глаза чернеют в тусклом свете.
— Нам нужно бежать, Афина, — выдыхает он. По его лбу стекает струйка крови, и я хочу коснуться его, но на это нет времени. — Нам нужно добраться до мотоцикла как можно быстрее...
— Вы никуда не убежите.
Ясный, холодный голос Марка Блэкмура пронзает воздух, и мы с Джексоном поворачиваемся как по команде. Моё сердце замирает, когда я вижу, кто преграждает нам путь — отец Дина и несколько его «сынов дьявола», нацелившие на нас пистолеты.
— Забирай девчонку, — небрежно говорит он. — Я разберусь с мальчиком Кинга.
— Да пошёл ты! — Прорычал Джексон, бросаясь к Марку. Но тут из ниоткуда появились ещё четверо «сынов дьявола», они схватили Джексона и оттащили назад. Возможно, против двоих или даже троих у Джексона был бы шанс, но они одолели его, удерживая, когда он пытался вырваться, чтобы добраться до меня.
Твёрдая, тяжёлая рука схватила меня за локоть, и я вырвалась, но другая пара рук схватила меня сзади.
— Полегче, милая, — произнёс грубый голос мне на ухо. Изо всех сил я ударила локтем, стараясь попасть ему в живот. Я попала в цель, но этого было недостаточно. Меня окружили другие «сыны», и даже когда я вцепилась в одного из них, стоящего передо мной, умудряясь царапать ногтями его лицо, я не могла реагировать на них всех сразу.
Я не заметила, как кулак врезался мне в челюсть, и почти не почувствовала этого. Я буквально отключилась ещё до того, как поняла, что со мной произошло.
* * *
В помещении, где проходит ритуал, холодно. В прошлый раз я не осознавала этого. Тогда я была под воздействием наркотиков и с трудом понимала, что происходит. Я до сих пор не могу вспомнить всё, только смутные образы: вуаль на моём лице и вкус вина на губах. Эти воспоминания иногда всплывают в моих снах, хотя я думаю, что предпочла бы забыть о них навсегда.
Но на этот раз я не сплю.
Я не у алтаря. Я связана и сижу, ссутулившись, в центре комнаты, спиной к кому-то. Я оборачиваюсь и вижу Дина, который только начинает приходить в себя. Он резко поворачивает голову в мою сторону, и его лицо меняется, когда реальность обрушивается на него и он понимает, что происходит.
— Боже мой, Афина, — его голос звучит жалко. — Что случилось? Где Джексон?
— Я не знаю, — у меня пересохло во рту. — Бой был подстроен. Я думаю, что Уинтер заплатила Пикси, чтобы она вступила в драку и попыталась меня убить. Но я...
Я зажмуриваю глаза, желая забыть об этом. Но я никогда не смогу забыть её лицо, широко раскрытые от ужаса глаза, осознание того, что она вот-вот умрёт, когда почувствовала, как её собственная кровь просачивается сквозь пальцы. Я никогда не перестану слышать этот последний звук, и то, как она задыхалась, пытаясь вдохнуть.
Я её убила. Она мертва, и это моя вина.
— Я убила её, — шепчу я. — Она пыталась пырнуть меня ножом, но я перехватила его, и я...
— О боже, Афина. — Голос Дина становится тихим, и я слышу в нём сожаление, словно он сомневается в каждом сделанном нами выборе. — Ты не можешь думать об этом прямо сейчас, — говорит он низким и острым, как лезвие, голосом. — Ты не должна, хорошо? Если ты будешь продолжать думать об этом, ты сойдёшь с ума.
— Откуда ты знаешь? — Я с трудом сглатываю. На улице так холодно, что я дрожу, а может быть, это от шока. — Ты не представляешь, каково это...
— Я представляю.
— Что? — Я облизываю пересохшие губы, гадая, правильно ли я его расслышала. — Что ты имеешь в виду?..
— Есть много вещей, которые Кейду, Джексону и мне пришлось сделать, чтобы доказать, что мы достойны быть наследниками Блэкмура, — с горечью говорит Дин, отводя от меня взгляд. — И одно из таких дел было то, что каждый из нас убил по человеку вскоре после того, как нам исполнилось восемнадцать.
У меня такое ощущение, будто из комнаты выкачали весь воздух.
— Никто из вас никогда не упоминал об этом...
— А стоило ли? — Пожимает плечами Дин. — Что бы это изменило? Это не вернёт их обратно. И, честно говоря, Афина, я не был уверен, что ты поймёшь.
— Раньше я тоже была так зла, что готова была убить, — тихо говорю я. — Есть люди, которых я, кажется, хочу убить и сейчас.
— Быть настолько рассерженным или уязвлённым, что готов убить из мести, и хладнокровно совершить убийство — это две разные вещи, — тихо отвечает Дин. —
