момента, когда входная дверь открылась, и Ксен вошел в квартиру.
Его движения были едва слышны. Ей даже пришлось затаить дыхание, чтобы слышать его шаги.
Почему-то именно сейчас, в самый неподходящий момент, Лера вспомнила предсказание своей покойной прабабки, когда та гадала ей единственный раз в жизни.
— Соколики возле тебя виться будут, в жены звать. Да только полюбишь ты, внучка, ворона, — хмуро сказала тогда прабабка. — Только к нему у тебя будут чувства такие сильные, что погубят и тебя, и его.
Почему Лера вспомнила это предсказание только сейчас? В момент, когда приготовилась убить того самого ворона, которого все еще отчаянно, до ноющей боли в груди, любила, несмотря на страшную правду. Ворона, чьи черные крылья были давным-давно обрезаны и запачканы кровью — своей и чужой.
Недалеко от нее скрипнула половица.
«Сейчас или никогда», — подумала Лера и вышла из своего укрытия, держа револьвер обеими руками.
Ксен стоял к ней спиной. Взялся за края свитера, чтобы снять его, но увидел ее через зеркало и улыбнулся — видимо, еще не заметил револьвер в ее руках.
— Я думал, ты спишь…
Время снова стало тягучим, со вкусом и запахом металла.
Ксен начал медленно поворачиваться. Не дожидаясь, пока их взгляды встретятся, Лера выстрелила ему в спину.
Один раз. Второй.
Брызнула кровь. Несколько капель попали на ее белую футболку. Вернее, его футболку, которую она носила как пижаму.
Запах и вкус металла усилился.
Запах и вкус крови.
«Что я наделала…» — пронеслось в голове Леры.
Ксен так и не успел к ней повернуться. Кашлянул, выплевывая кровь, и упал на колени. Из ран на спине стекала кровь, быстро пропитывая светлую одежду.
Пелена, которая заволокла сознание Леры, спала сразу же, стоило ей увидеть Ксена в крови. Она выстрелила в убийцу своего отца, в того, кто играл с ней и неизвестно что еще хотел сотворить. Ксен — опасный враг, который заслужил такой участи, как смерть. Но почему сердце Леры готово разорваться от боли? Почему она жалеет этого мерзавца?
В голове внезапно всплыли лекции по психологии. Стокгольмский синдром — так называется симпатия жертвы к своему агрессору. Это и объясняет Лерины чувства. Это — не любовь. Это тот самый стокгольмский синдром.
Ксен, наконец, повернул к ней голову. В его глазах читалась боль и недоумение. По подбородку стекали струйки густой темной крови.
— Почему?.. — прохрипел он. Темные глаза были прикованы к Лере.
— Потому что я все знаю, — прошипела она, с вызовом посмотрев в глаза своему врагу. — Я знаю, что ты сделал.
В сознании всплыли фотографии мертвого отца, и жалость к Ксену забилась куда-то в угол сердца Лера. А, может, и вовсе исчезла.
Ксен попытался что-то сказать, но не смог — кровь снова хлынула из его рта. Он лишь протянул к ней руку и вяло мотнул головой.
Лера отшатнулась и снова прицелилась в него.
— Я доведу свою месть до конца, — произнесла она, громко и уверенно. — Разоблачу виновных и получу то, что по праву мое. Не знаю, что ты планировал сделать, держа меня при себе, но у тебя теперь ничего не получится.
Протянутая к ней рука Ксена упала. Коротко кашлянув, он завалился на бок, так ничего ей не сказав. Да и нечего было. Что еще Лера могла узнать нового?
Убрав пистолет за пояс, она перешагнула через лужицу крови. Внезапно холодные пальцы сомкнулись на ее запястье. Лера вскрикнула, и отдернула руку. Хватка ослабла, но ненадолго. Ксен, еще живой, схватился теперь за край ее куртки.
— Отпусти меня! — крикнула Лера, пытаясь выдернуть курку из его хватки, но Ксен держал крепко. И откуда только взялись силы?
Из кармана куртки что-то выскочило и упало прямо в лужу крови. Что-то маленькое и синее.
Стрекоза, которую Лера машинально сунула в карман, когда собирала вещи.
— Отпусти! — снова крикнула Лера, а затем выстрелила.
Она не попала в Ксена, но он почему-то выпустил ее куртку. Лера поймала на себе его полный боли взгляд и ощутила, как на ее глазах вдруг выступили слезы. Из-за них она плохо видела, и поэтому наступила прямо в кровь. Раздался тихий хруст — видимо, раздавила эту игрушку. Ну и черт с ней. Сентиментальности в данный момент излишни.
Дальше все было как в тумане. Поймав такси, Лера попросила отвезти ее на другой конец города. Откинулась на сиденье и прикрыла глаза — ненадолго, чтобы просто дать им отдохнуть. В итоге уснула и проспала всю дорогу так спокойно, как не спала уже давно. Таксист разбудил Леру, когда привез ее на место. Расплатившись с ним, она вышла и огляделась.
Район был ей не знаком, Лера лишь слышала о нем от одногруппников. Тут было тихо и жило мало людей — самое то, чтобы на время затаиться.
Подул ледяной ветер, и Лера, вздрогнув, только теперь поняла, что так и не застегнула куртку. Взявшись за молнию, она увидела бурые пятна, расползшиеся по краю куртки — в том самом месте, за которое держал Ксен.
Чертыхнувшись, Лера застегнула молнию и зашагала по улице, ища место, в котором можно было посидеть и погреться. Перед глазами то и дело возникали образы истекающего кровью Ксена, и Лера пыталась отвлечься, как могла: мысленно пела песни, читала вывески, вспоминала универ и свою подругу Нинку.
Наконец Лера заметила на своем пути невзрачное кафе, которое обещало вкусные комплексные обеды по низкой цене. Ускорив шаг, она поспешила к входу, изнывая от желания согреться и выпить чего-нибудь горячего.
В кафе было тепло и пахло старым подсолнечным маслом. Зал почти пустовал: кроме Леры за столиками сидело всего трое человек.
Заняв самый дальний столик в углу, Лера заказала у быстро подошедшего официанта американо. Достав из рюкзака «раскладушку» Ксена, Лера задумалась. Этот телефон было опасно долго держать при себе, но в его функциях Лера очень нуждалось. Ей надо было быстро сделать несколько звонков: сначала Глебу, а затем Горюнову. Жизни этих мразей нужно было спасти для того, чтобы потом привлечь их к ответственности.
Сделав глоток невкусного американо, Лера набрала номер, который помнила наизусть. Спустя несколько гудков Каверин ответил:
— Слушаю.
— Привет. Узнал?
Несколько секунд тишины, а затем тихий смех.
— Лерочка! Не ожидал, что ты сама объявишься. Как твои дела? — елейным голосом спросил Глеб.
Лере показалось, что Каврин прикрыл динамик и что-то кому-то сказал. А, может, и не показалось. Может, он дал команду отследить звонок.
— У меня нет времени на бесполезные разговоры, — сказала она, глядя в кружку с кофе. — Звоню предупредить,
