него виноватый.
— Я с мамой поговорила, — сажусь напротив, — она мне многое рассказала. Прости, что так отреагировала на твою эту… Мама сказала, она похожа на твою первую любовь, а не меня.
— Это на кого? — Папа снимает с себя очки. — Твоя мама моя первая любовь. И, возможно, единственная.
Как же бесит эта романтизация. Ну за кого родители нас принимают? Почему им так важно казаться идеальными?
— Таня, одноклассница. В честь которой вы меня назвали.
— А… Таня. Мы тебя не в честь неё назвали, — удивляется папа. — Мои тётки Ольга и Татьяна же. Ну и фамилия. Одно время это модно было.
— Ага, уже два века. В общем, прости меня за те грязные слова. И… мама рассказала, как вы сошлись и всё такое, мне, конечно, всё это надо принять, но в целом я тебя понимаю. Столько лет жить с нелюбимой, мы выросли, так что живи для себя.
— В смысле? Ты о чём? — Папа сидит и вообще не вдупляет.
— Ну о том, что мама тебя, как игрушку, держала. Захотела, отбила. Разрушила твои отношения с этой одноклассницей. Девочка не выдержала.
— Мама захотела меня, как игрушку? Да я влюблён в неё был с седьмого класса. Как увидел первого сентября, так и пропал. Столько лет не решался с ней даже заговорить. Потом начал общаться с её подругой и так получилось, что встречаться начал. Дело юное, глупое… Ну и однажды твоя мама позвала меня к себе в гости, а там это Таня напилась и целовалась с другом твоей мамы. Он был панк-рокером. Такой весь крутой. Ну, как Женёк. Ну и всё. Я даже обрадовался где-то, а твоя мама наконец внимание на меня обратила. Да, Таня покончила с собой. Но не думаю, что из-за нас. У неё вообще психика была подвижная. Сейчас анализирую, много было звоночков.
— Этот поцелуй мама подстроила. Она хотела тебя увести.
— Это она тебе так сказала? — Улыбается. Кажется, ему вообще до этого нет дела.
— Ну, она сказала, что она вас разлучила. А как… этого я не знаю. И она не любит меня из-за того, что я на эту Таню похожа. И я даже в МАРХИ поступаю.
— Столько воды с тех пор утекло. Двадцать семь лет прошло. Тогда твоя мама огонь была. Не то что все эти снобы. Такая крутая, живая! А потом это всё куда-то ушло, — грустно вздыхает папа.
Ощущение, что он скучает по маме. Хрень какая-то. Я думала… Не знаю, что я думала.
— А где твоя… подруга?
— Съехала. Точнее, я её съехал.
— Почему?
— Не сошлись в принципиальном вопросе, Татуль.
— Ты ушёл из семьи и только потом озаботился принципиальным вопросом? — С наездом спрашиваю.
— Да не уходил я из семьи! И не собирался. Ну, Тат, случаются адюльтеры в браках. Просто мама всё узнала. Ей подружка какая-то позвонила и сказала, что видела нас с тобой в ресторане. А мама-то знала, что ты у дедушки с бабушкой. Ну и закрались у неё сомнения. Решила, что мы с тобой что-то замышляем. Дурдом. Это не в первый раз, честно говоря, — признаётся папа. — И мама до этого тоже ловила, но… Теперь понимаю, почему она так отреагировала. Я даже не придал значения, а вон оно что.
— Так всё-таки мы похожи, — вздыхаю. Как противно от всего.
— Да… Но зато теперь знаю, как маму вернуть.
Херня какая-то. У меня не семья, а болото. Вернуть маму…
Все всё скрывают, сами у себя на уме. И я не исключение. Все несчастливы. Абсолютно. Вот папа бы в седьмом классе маме валентинку отправил и всё. И Таня эта, может, жива бы осталась, и меня бы мама любила. И Оля взяла бы и рассказала, как они с Женей развлекаются. Я бы с ума посходила и забыла его. Тогда ещё был шанс. Не хочу совершенно в этом всём разбираться. Все хорошие эмоции ушли, которые я так старательно зарабатывала. Пусть как хотят, так и живут.
— Мне надо из квартиры документы и вещи забрать. Я не дождусь маминого возвращения. Ключи есть?
— А куда ты?
— В Москву уезжаю. Дедушка снимет мне квартиру рядом с Женей. Он ему меня доверил, пока вы с мамой эту херню развели.
— Татуль, — папа жалобно смотрит, а мне противно. Он меня тоже бесит. Все меня бесят.
Самое лучшее, что я могу сделать, это свалить. Хочу жить на полную катушку, а не с этими лицемерами трусливыми.
Собираю свои вещи максимально продуманно. Ничего лишнего не хочу с собой тащить. Хочу новую себя, новую жизнь, новое всё.
Женя помогает мне перенести вещи в их дом и сразу поднимает их наверх. Закрывает дверь в спальню, и по его взгляду понимаю, что опять хочет меня. А мне тем более надо держать дистанцию. Я окончательно запуталась.
— Жень, у меня месячные начались, — вру ему в лицо, ведь задержка у меня уже несколько недель.
47. Вдруг изменилось всё кругом
— Хорошо, малыш, — сразу преображается Женя из Беса в ласкового котёнка и смотрит на меня с нежностью.
Не понимаю, что его так умиляет.
— Что хорошо? Что я не беременна после вчерашнего?
— Хорошо, это хорошо, Тат. Я понял, что ты сейчас не в настроении или не готова, и всё. И беременной ты можешь оказаться после. Так тоже бывает.
— А ты опытный, да?
— Малыш, — подходит ко мне и раздражающе заботливо прижимает к себе, — хочешь отдохнуть? Тебя заносит. Я тебя позову, когда всё готово будет.
— Заносит? Хорошо, я отдохну, можешь трахнуть пока на кухне одну из ваших девчонок.
— Тат, — нарочито громко вздыхает, — можешь не провоцировать, бесполезно.
Женя выходит из своей спальни, и я со всей дури захлопываю за ним дверь. Я провоцирую? Сажусь на кровать и понимаю, что да, провоцирую. Постоянно жду от него очередного фокуса, не дожидаюсь и провоцирую. Пытаюсь.
Понимаю, что я сейчас дрожу, и сворачиваюсь калачиком. Что я делаю? Что я от него хочу? Проверяю на прочность? Возможно…
Сама не понимаю себя. Абсолютно.
Даже не могу ответить себе на вопрос, чего я от него жду. Я не чувствую своих границ. Не могу разобраться, хочу ли я быть с ним или нет. Не могу определиться, жду ли я его исправления или выжидаю новый удар.
— А-а-а-а-а! — беспомощно мычу в подушку и мечтаю просто начать понимать свои чувства.
Бесцельно лежу и смотрю в потолок. Глажу свой живот и вслушиваюсь в голоса, что доносятся из сада. К Жене на день рождения пришли
