беру шлем, застёгиваю его и сажусь на мотоцикл. Потом поднимаю подножку и оглядываюсь через плечо. Кэштон и Хайдин надевают шлемы и готовятся к поездке.
Эш кладёт руку мне на плечо и дважды хлопает по нему. Это её молчаливый вопрос, готов ли я к тому, чтобы она села, поэтому я киваю. Эш запрыгивает на мотоцикл, и, клянусь, что слышу её стон у себя в ухе. Во всех наших шлемах есть наушники, чтобы мы могли слышать друг друга. Даже в том, который я надел на неё.
Я завожу мотоцикл и чувствую, как она наклоняется и кладёт руки на чёрный бак.
Я представляю, как её задница сжимает пробку, а изо рта текут слюни. Ебать, какой же у меня сейчас стояк.
— Поехали, — кричу я в шлем и включаю передачу, заводя двигатель.
Кэштон выезжает первым, затем Хайдин. Я следую за ним. Как только мы выезжаем из гаража, они притормаживают, чтобы я мог опередить их. На всякий случай, если с нами что-то случится, я хочу, чтобы они были позади меня и могли это видеть. Парни знают, что нужно добраться до неё первыми. Мы выезжаем на дорогу, и до моих ушей доносится хныканье, заставляющее меня усмехнуться.
— Хорошо себя чувствуешь, сладкая попка? — спрашивает Кэштон, и Хайдин хохочет, когда Эш не отвечает.
Я тянусь назад, кладу руку ей на бедро и слегка сжимаю. Эш устраивается у меня на спине, и я знаю, что она откидывает назад свою задницу, точно так же, как она делала, когда сидела верхом на моём бедре той ночью в своей комнате. Она хочет ощутить вибрацию мотоцикла на своём влагалище. Её сиськи прижимаются к моей спине, и я слышу резкий вдох.
— Блядь, Эш. Ты собираешься кончить на этом мотоцикле? — спрашивает Хайдин.
Она шмыгает носом, и я понимаю, что у неё потекло из носа. Хочу, чтобы её мысли были заняты возможностью того, что я собираюсь с ней сделать. Что бы она ни придумала, это даже близко не подойдёт.
— Она не собирается отвечать вам, парни, — наконец заговариваю я и чувствую, как она напрягается, прижимаясь ко мне.
— Она злится на тебя? — спрашивает Кэш.
— Нет. У неё кляп во рту, — отвечаю я.
Их смех заполняет мои уши.
— Если бы ты хотела пососать что-нибудь, тебе нужно было бы только сказать мне, — шутит Хайдин. — Ты же знаешь, что я всегда готов позволить тебе попускать слюни на мой член, малышка.
ДВАДЦАТЬ Семь
ЭШТИН
Тело вибрирует так же сильно, как и байк, на котором я сижу. Меня трясёт. Мои ноги дрожат около Сента, и он кладёт руку мне на бедро. Мы едем уже тридцать минут, и я так чертовски нуждаюсь сейчас.
Моя киска промокла, как и лицо от слёз, слюней и соплей.
Сент тормозит, и я прижимаюсь грудью к его спине. Прикусываю кожу, которая находится за зубами. Свежая слюна стекает по пластиковой части кляпа, делая его скользким.
Я покачиваю бёдрами взад-вперёд, потираясь киской о сиденье, чтобы добиться хоть какого-то трения, но этого недостаточно. Но это лишь обламывает меня. Сжимаю бак, отчаянно желая прикоснуться к себе. Даже моя грудь чувствительна, соски твёрдые. Я бы умоляла Сента остановиться прямо сейчас, перегнуть меня через мотоцикл и трахнуть на обочине дороги, пока мимо проезжают машины. Думаю, именно поэтому он заткнул мне рот.
— Прикрой меня, — просит Хайдин в шлем. Кэштон притормаживает, приподнимает одно колено, чтобы поудобнее устроиться на мотоцикле, и оглядывается через плечо.
— Всё в порядке, — говорит он Хайдину.
Он набирает обороты, поднимает переднее колесо и отъезжает от нас на приличное расстояние. Я вижу, как Хайдин опускает мотоцикл и замедляет ход, чтобы мы могли его догнать.
Кэштон протягивает руку, и они ударяются кулаками, как чёртовы подростки.
Притормаживая, мы заезжаем на заправку, и моё сердце учащённо бьётся при мысли, что кто-нибудь может меня увидеть. Не знаю, что больше смущает — парни, слушающие, как я кончаю на этом мотоцикле, или незнакомец, увидевший меня с кляпом во рту.
Остановившись, я сажусь прямо, разминаю спину и сдерживаю стон. Я приползу к Сенту, когда он привезёт меня домой, чтобы тот трахнул меня. Использовал меня. Каждая дырочка молит о том, чтобы её взяли прямо сейчас.
Парни снимают шлемы, но, к счастью, Сент не делает попытки снять мой.
— Эй, — Хайдин хлопает Кэштона по груди, — у тебя есть ещё жвачка?
— Нет. Последняя штучка, — Кэштон указывает на свой рот, — но ты можешь взять эту... — Он выплёвывает жвачку и протягивает Хайдину.
Тот бросает жвачку в рот, и я закатываю глаза.
— Спасибо.
Они делятся всем. Так было всегда. Я видела, как они делятся своими избранными друг с другом, да и с другими тоже. Кэштон заправляет свой бак, и Сент поворачивается ко мне лицом.
— Всё в порядке, милая?
— Ммхм, — мычу я, потому что это всё, что я могу выдавить из себя, и парни смеются. От этого мои соски твердеют.
Сент ухмыляется, кладя руки мне на бёдра. Я напрягаюсь, когда он проводит ими вверх-вниз по моим джинсам, играя со мной. Он точно знает, что делает.
Они заканчивают заправлять свои баки и садятся обратно на мотоциклы. Я прикусываю кляп, из-за которого у меня изо рта текут слюни, как Ниагарский водопад, а сперма Сента продолжает пропитывать боди. Задница с пробкой вибрирует на сиденье, и я ёрзаю туда-сюда.
Знаю, что Сент чувствует, как я двигаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Если бы у меня не был заткнут рот, я бы умоляла его трахнуть меня. Не заботясь о том, что это услышат другие.
Сент сворачивает на просёлочную дорогу, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, что парни следуют за нами. Мы едем по гравийной дороге, пока не оказываемся на поляне. Это тупик, и моё сердце начинает бешено колотиться, когда понимаю, почему мы останавливаемся.
Мы здесь одни, нас окружает только озеро. Сент слезает с мотоцикла и снимает шлем, прежде чем помочь мне сойти. Потом стягивает с меня куртку и отстёгивает шлем. Когда он снимает шлем, я не могу сдержать стона, который срывается с моих заткнутых кляпом губ.
Шлем сидит так плотно, а еще добавьте к этому ремешки и пряжки на лице и голове, и у
