смотришь на то, чтобы доехать до ближайшей гостиницы и не вылезать из номера пару суток?
— Не зна-аю, — накручиваю локон на пальчик, — Нам же завтра в универ, — стреляю в него взглядом из под ресниц и закусываю губу.
Внизу живота тут же разливается томительная сладость и предвкушение.
Я так соскучилась по его крепким объятиям, что готова прямо здесь вцепиться в него и не отпускать до самого номера.
— Не переживай. Я знаю одного очень влиятельного дядьку в нашем универе и уверен, что если что, он сможет нас прикрыть, — подмигивает и, быстро оплатив счёт, мы сбегаем, наконец, из ресторана.
К гостинице подъезжаем уже на таком взводе, что воздух вокруг нас, кажется вибрирует и искрит. Куртки снимаются ещё на подходе к комнате с нужными нам цифрами. Чтобы наверняка, не отвлекаться на такие мелочи...
И как только оказываемся в номере, скидываем всё на пол и набрасываемся друга на друга, еле-еле успев защёлкнуть замок на двери.
— Люблю тебя, Рор, — толкает к стене и нетерпеливо задирает мою юбку, почти до самой груди.
— И я тебя, Ник, — выдыхаю ему в губы и со стоном встречаю его напористый язык у себя во рту.
Колготки рвутся со скоростью света, горячие ладони тут же подхватывают меня под ягодицы и распинают на своём уже твёрдом от возбуждения члене, который упирается мне между ног. И, всё что я успеваю сделать до того как он нетерпеливо отодвигает лоскуток моих трусиков и оказывается во мне, это — схватиться за его крепкие плечи и вонзить в них ногти. Потому что это всё чувствуется остро, буквально до обморочного состояния.
— Ещё раз скажи, — жёсткие толчки и укусы вперемешку с поцелуями, не дают сделать ни одного полноценного вдоха.
Кажется, что ещё пару секунд и я точно отключусь из-за этих, просто нереальных ощущений.
— Люблю... тебя, — хриплю и сама впечатываюсь своими губами в его губы.
Мои всхлипы и стоны, наверняка слышит все кто находится за стенами нашего номера. Особенно, когда Ник делает шаг назад, заставляя меня практически повиснуть в воздухе и упереться в стену только затылком. Теперь угол проникновения становится таким глубоким, что толчки кажутся ещё жёстче.
Мужская ладонь опускается на мой затылок и зарывается в мои волосы, заставляя поднять взгляд и смотреть на него. Цепляюсь пальчиками за руку, которая так крепко держит меня на весу и... внезапно ловлю яркую вспышку оргазма. Ник делает ещё несколько резких рывков и быстро выйдя из меня, изливается мне на живот. Обмякаю в крепких руках и прикрываю глаза, всё ещё продолжая плавать в густом тягучем тумане.
— Прости. На защиту выдержки не хватило, — отлепив моё тело от стены, прижимает к себе. — В душ и потом можно нежненько, — усмехается и занеся меня в ванную, ставит на пол.
Первым делом вытирает мой живот и со звучным шлепком натягивает на себя боксеры.
— Ник, мы в обуви, — перевожу взгляд со своих ног на его.
Да уж, надо сказать, что видок у нас сейчас не для слабонервных.
На мне, блузка, которая собралась чуть ли не на самой шее, юбка, которая сейчас служит вместо этой самой блузки, еле живые трусики, рваные колготки и сапоги до колена на высоком каблуке.
И Ник, в местами мятой рубашке, со спущенными штанами и в ботинках. Хорошо, что хоть трусы натянул...
— На это тоже выдержки не хватило, — натягивает брюки на свою, слишком сексуальную для парня, задницу и садится на корточки, чтобы расстегнуть мои сапоги.
— Это слишком мило, Морозов, — выдыхаю улыбаясь, глядя на то, как мне помогают избавиться от обуви.
— А это — слишком сексуально, — играет бровями и развернув меня лицом к стене, опускает вниз юбку и начинает расстёгивать на ней замок.
— Ни-ик?..
— Тш-ш…
Кажется Морозов тоже слишком соскучился...
* * *
— Так, что там случилось? Уже пожалуй, можно рассказать, — Ник подмигивает и подкатывает к кровати столик с нашим поздним ужином.
Да уж, после того, что мы здесь вытворяли половину дня... «Пожалуй» и правда можно уже о поговорить. И главное поесть.
Пересказываю парню всё то, что вчера узнала от Тани до моего ухода и после возвращения к ней.
Говорю даже о том, что в самом начале психанула, ну или струсила, и ушла, оставив её одну...
И о том, что в нашей с ним ситуации, я тогда должна была не сбегать от него, а попытаться выслушать и возможно никому не пришлось бы несколько дней лить слёзы по тому, чего и не было вовсе...
И даже здесь Ник слушает меня. Просто даёт выговориться, не перебивая.
— Ничего себе, — Морозов взъерошивает свои волосы. Он тоже в шоке от «таких» новостей. — И что думаешь делать?
— Таня пообещала, что поговорит с ним ещё раз. Но после операции Тима. Сейчас она не выдержит ещё и этого стресса.
— И ты думаешь, что это правильно, вот так, знать и молчать об этом?
— Я не знаю, Никит. Но если верить Тане, то Даня и так знает о сыне и до сих пор ничего не предпринимает...
— Они с твоей матерью оплачивают его операцию и всё лечение. Может именно так он и пытается поучаствовать в их жизни?
— Я не могу поверить, что мой дядя отвернулся от своего ребёнка, понимаешь? Я знаю его всю свою жизнь и уверена, что он никогда бы так не поступил.
— Ладно. Тогда оставим всё это на их плечи. Сейчас главное, чтобы с их мелким всё было хорошо.
— Это точно.
Быстро чмокаю Морозова в губы и, наконец, приступаю к сытному и жирному ужину...
Эпилог
6 месяцев спустя...
— Да-а, — падаю на кровать, улыбаясь как дурочка.
— Да-а, — Ник приземляется рядом и тут же обхватывает рукой мою талию и тянет на себя, заставляя практически распластаться на нём сверху. — Сильно не расслабляйся, у нас есть ещё целый час до прихода гостей. Шумоизоляция — топ, теперь точно можешь кричать никого не стесняясь. Мм... Кайф!
— Морозов! — смеюсь и для вида пытаюсь выбраться из этого кокона тестостерона. — Какой же ты... Вот зачем ты это постоянно говоришь, а?
И не поспоришь же с ним! Потому что прав, как и всегда.
Шумоизоляция которую мы сделали в нашей квартире и правда топ! Собственно, благодаря отсутствию этой самой изоляции в доме родителей, мы и оказались именно здесь. Так как один раз мы с Ником слишком увлеклись друг другом и не услышали приход мамы и Виктора... В общем взрослые, решили, что мы уже
