Пепел после тебя - Кира Сорока

— Пап, прости, — с растерянным видом Алина достаёт телефон. — Я тебе всё сейчас объясню.

— Дома, — отрезает тренер. — Всё, пошли.

К счастью, он не пытается силой увести её, сейчас я бы точно оторвал ему руку.

Игнорируя недовольное лицо Столярова, сжимаю мышку в объятьях и припадаю к её нежным губам.

Какой же я всё-таки идиот... Угрожал ей, мудак! Из-за своей психованности и вечного хаоса в башке я мог её потерять!

Нет! Никому не отдам!

Алина уворачивается от поцелуя, легонько стукнув меня по плечу. Ей, конечно, неловко показывать отцу, насколько мы близки.

— Алина, я жду! — тихо рявкает Столяров.

Наверное, я всё же могу его понять, он беспокоится о дочери. Но он, чёрт возьми, тоже отпустил её на этот проклятый банкет!

Алина нехотя отстраняется. В её глазах — сожаление и обещание, что завтра у нас будет новый день.

— Подожди! — спохватываюсь я.

Срываюсь к машине, достаю корзину с цветами. Ставлю БМВ на сигнализацию и с невозмутимым видом иду к подъезду вместе с Алиной.

— Я донесу до квартиры, — заявляю её отцу.

— Это тебе на банкете подарили? — разворачивается к дочери.

— На этом банкете ей могли подарить только интим и всякую грязь! — вновь потряхивает меня.

— Нет, пап. Это Егор мне подарил, — быстро вклинивается Алина и сама открывает подъездную дверь.

Первым иду к лифту. Алина с отцом — за мной. С трудом впихиваемся туда, поставив корзину в центре. Здесь яркое освещение, и теперь тренер отлично видит моё лицо.

— Красавчик, да? — не могу не съязвить я.

Похоже, мы ещё очень долго будем с ним кусаться.

— Что произошло? — на его лице появляется волнение. — Алина! — смотрит на дочь. — Что произошло, чёрт возьми, на этом банкете?

— Самое главное, что всё закончилось хорошо, — говорю я.

— Нет, — встревает Алина. — Папа должен знать.

Лифт прибывает на девятый, мы выходим. И пока Столяров открывает дверь, Алина начинает говорить, рассказывая ему то же, что и мне.

Заношу корзину в квартиру. Бабушка Валя нас не встречает. Возможно, уже спит. Алина с отцом проходят на кухню, и моя мышка всё говорит, и говорит, и говорит про этого ублюдка Светлова.

Мне больно всё это слушать. Кулаки сжимаются сами собой. Кровь вскипает в жилах. Хочется вновь убивать.

Но... Нельзя же всегда решать вопросы силой. За моей спиной больше нет отца и его власти, которая прикрывала меня раньше. Рано или поздно мне придётся отвечать за принятое в моменте неверное решение. Но выход есть!

Нужно научиться спускать пар.

Два очень хороших человека, которые случайно оказались в том кафе, каким-то образом смогли поставить мои мозги на место. Они оба — мастера спорта по вольной борьбе. Приглашают меня к себе на тренировки. Сказали, что я чертовски сильный для своих лет. Сказали: хочешь драться — делай это легально, в зале, с подготовленным противником. Сказали, что там я буду выматываться так, что в реальной жизни научусь быть дипломатом, будучи уже не в силах махать кулаками. Один из них дал мне свою визитку, и, скорее всего, я позвоню.

Спорт намного лучше, чем бестолковые беседы с психоаналитиком.

Я всё ещё стою в прихожей. Меня никто не выставляет. Наблюдаю за тем, как Столяров мечется по кухне, а Алина его успокаивает и пытается отнять телефон.

— Я этому Роберту вырву все причиндалы! — рычит Столяров. — А Юлиане позвоню и скажу, чтобы катилась куда подальше со своими подработками!

— Папа, ну хватит! — Алина всё же выхватывает телефон из его рук. — С Робертом я поговорю сама.

— Кхм-кхм! — привлекаю к себе внимание.

Чего она там сама собралась делать?

Алина оборачивается, напарывается на мой неодобрительный взгляд и поднимает одну бровь.

— Сама! — строго повторяет.

— Нет.

— Егор!

— Нет, я сказал.

— Да вы оба тираны! — топает ногой.

— Бабушку разбудишь, — осаживает её отец. — И Егор прав — никаких «сама». Чё ты там стоишь? — смотрит на меня. — Зайди уже.

Я снимаю пальто и разуваюсь. Вижу улыбку мышки, которую она тщательно пытается скрыть, опустив голову и поджав губы.

— Пойду переоденусь, — сбегает с кухни, забрав телефон отца с собой.

Присаживаюсь за стол. Столяров садится напротив. Вновь рассматривает лицо.

— Надо бы в травмпункт, — качает головой. — Посмотри на свет.

Поднимаю глаза к люстре.

— Сотрясения нет, — вновь смотрю на тренера. — По голове меня сильно не били. А отёки быстро пройдут. На мне как на собаке заживает.

— Ну опыт в драках у тебя большой, — ввинчивает с сарказмом.

— Это да, — хмыкаю я.

Оба замолкаем. Столяров, кажется, что-то обдумывает. Пару раз смотрит на дверь, словно проверяя, не стоит ли там Алина, а потом негромко произносит, протянув мне руку:

— Не могу не сказать тебе «спасибо». Похоже, ты был прав насчёт этой шарашкиной конторы и всей этой гнилой работы.

Пожимаю в ответ. Не выпуская моей руки, поворачивает её и смотрит на ободранные до мяса костяшки.

— Вот это точно надо обработать. Сиди, сейчас аптечку принесу.

И этот чёртов вечер заканчивается совсем уж сюрреалистично... Любимая девочка греет для меня ужин, а её отец промывает перекисью мои раны, а кое-где даже заклеивает их пластырем...

Глава 47

Гроз

— Как думаешь? Через сколько он начнёт звонить? — спрашиваю я, рисуя пальцем невидимые узоры на её плоском животике.

Мышка бросает взгляд на телефон, лежащий на тумбочке, а потом на окна, за которыми стремительно темнеет.

— После вчерашнего? — двигается ближе ко мне. — Думаю, он даст нам ещё полчасика.

Расплываюсь в улыбке.

Столяров там бесится наверняка. Алина всё воскресенье провела в моей квартире. И большую часть времени — в моей постели. И он сто процентов напридумывал там много лишнего, чего и близко нет. Но звонил всего один раз, в обед, чтобы спросить о том, ели мы или нет. Алина отчиталась, что мы с ней приготовили супчик и да, поели.

Никогда и ни с кем я не готовил супчик. Это было незабываемо!..

Вчера её отец настоял на том, что сам поговорит с агентом Алины. Я был не согласен, но он смог убедить меня уступить.

— Я — её отец. И сам разберусь с этим ушлёпком, который практически подложил мою дочь под другого ушлёпка, — решительно и жёстко произнёс он. — К тому же есть вещи, которые должны решать взрослые, а не дети.

На это я, конечно, возмутился.

Что? Дети? Это мы-то дети?

Но... Наверное, я просто слишком рано повзрослел. А вот Алина в некоторых моментах всё же