бы. Много чего успело прогореть, пострадали соседские владения. Но самое главное — дом и Полин магазинчик мы от огня всё же спасли.
— В проклятья я не верю. А с урожаями что?
— Да чертовщина какая-то. Полинка винит Горенских.
— Это владельцы агрохолдинга? Соседи ваши?
— Они самые. У Дяевых с ними старые счёты. И стоило Демьяну, их сыну, вернуться в страну, как бедствие случилось. А Поле только повод дай на них свалить вину…
Вполуха слушаю, что он рассказывает. Даже не пытаюсь вникнуть, честно говоря. Плечо болит всё сильнее, руку поднять не могу. Сам кое-как перебинтовал. Нужно скорее возвращаться в город и заехать в клинику.
Анатолий тем временем продолжает рассказывать, разгребая обугленные доски:
— А малыш Славик — вылитый отец. Просто одно лицо. Я же Демьяна помню маленьким.
— Они с Полей не вместе, как я понимаю?
— Нет, конечно. Она скрывает, от кого ребёночка родила. Если бы Дёма знал, я думаю, уж не оставил их бы. Но то несчастье приключилось, и он уехал. А Полька, видать, так осерчала, что…
Мне все эти подробности ни к чему. У самого жизнь в последнее время напоминает триллер.
— Сильно тебя вчера, Саня? — кивает он на моё плечо, видя, как я морщусь. — Стоял бы я на твоём месте — задавило бы насмерть бревном. Здоровый ты медведь, легко отделался. Но доктору покажись обязательно, — наставляет по-отечески.
Начинаю сомневаться уже, смогу ли вести машину. Боль при каждом движении такая, что в глазах темнеет. Нужно обработать нормально и сделать рентген, посмотреть, нет ли трещины.
На улице пасмурно, дождик накрапывает. Девчонки, похоже, проснулись. Что творится в доме, отсюда не вижу — до него довольно далеко и деревья мешают. Но на первом этаже засветились окошки. Детям пора завтракать.
Рёв трактора заглушает надоевший уже шум ливня. Такое лето.
Сыновья Анатолия, два коренастых парня в поношенных спецовках, управляют машиной по очереди. Я бы в такую погоду не стал затевать разбор того, что до ночной грозы было амбаром. Тем более в отсутствие старших Дяевых. Но они местные, им виднее.
Стою, сунув руки в карманы ветровки, но влажный, холодный воздух всё равно пробирается к телу. Каждые несколько минут оборачиваюсь к дому. Смотрю на тёмные окна, на залитую дождём террасу. Не вышли ли? Хотя вряд ли. Такой шум — трактор орёт, парни перекрикиваются на весь двор, грохот стоит.
Мне хочется уже поскорее вернуться домой. Увезти Милену с Никой к себе и варварски лет сто никуда не выпускать. Надеюсь, после сегодняшней ночи она не будет против. Я старался.
Но нельзя бросать Полину одну, с грудным ребёнком среди этого хаоса. Её родители должны вернуться к вечеру. Дождёмся и поедем. Осталось потерпеть несколько часов.
Снова поворачиваю голову к окнам. Ничего не видно, только тени.
Из-за дома, поскальзываясь на мокрой траве, появляется Поля. Славик у неё на руках заливается пронзительным плачем. Она бежит к нам, спотыкаясь, её лицо искажено таким ужасом, что у меня стынет кровь. Девушка в панике кричит что-то, размахивая свободной рукой, но слова тонут в рёве трактора.
— Выключи! — рявкает Анатолий.
Трактор замолкает, становится тихо.
— Поля, что случилось?
— Там… там Милин муж. — Она едва переводит дух, судорожно прижимая к себе сына. — Кажется, он не в себе. Пьяный или под чем-то…
Мне плохо становится в этот момент. Сердце делает резкий, болезненный толчок и будто застывает. Перед глазами встаёт картина: Мила наедине с этим ублюдком.
Руки помимо воли сжимаются в кулаки. Теплов, трусливая мразь. Не хочет разбираться со мной на равных? Лезет к беззащитной женщине. Лютая ненависть подкатывает к горлу комом.
Не дослушав, резко обхожу Полину и успеваю сделать шаг в сторону дома.
— Нет! — Она вдруг пронзительно кричит и хватается за мою руку. Боль такая, будто с меня сдирают кожу живьём. Чёрт! Я невольно шиплю сквозь стиснутые зубы, торможу резко.
— Не ходи туда! — умоляет.
Очень всё странно.
— В смысле «не ходи»? — огрызаюсь, осторожно освобождаясь из захвата. — Сама же сказала — он неадекватен. Надо вышвырнуть его оттуда.
— Алекс, он вооружён! — почти визжит она, глаза становятся совсем круглыми от ужаса. — Он угрожает Миле пистолетом! И Славика разрешил забрать только при условии, что в дом никто не войдёт. Сказал, церемониться не будет и выстрелит, если кто-то появится в радиусе десяти метров.
Меня будто кипятком ошпаривает. Слово «пистолет» повисает в воздухе, делая угрозу осязаемой, действительно реальной. В висках возникает навязчивый стук, он всё громче и громче.
Мне нужно к ним. Сейчас же.
Но Поля, размазывая слёзы, снова бросается ко мне.
— Он ненормальный! Разве можно так?!
Я делаю над собой гигантское усилие, чтобы не рвануть с места бегом. Несколько глубоких,
