– Вы любили ее, – повторила за ним Мэй. – Я в этом не сомневаюсь.
– И я стал причиной ее смерти, – сказал Серж.
Его глаза были затуманены ужасной печалью и болью.
– Независимо от того, что еще я чувствовал или делал, это правда.
– Но вы же не хотели этого.
– Нет, – сказал он, опустив голову. – Нет.
Звонок зазвонил, и люди начали двигаться.
«Время!» – кричали охранники.
Толпа забеспокоилась, и напряженность возросла. Люди пытались обняться, но их растаскивали охранники. Мэй хотела взять Сержа за руку, поцеловать его в щеку. Он был ее свекром, и она могла чувствовать его любовь к Мартину и Натали, несмотря на пространство, разделявшее их.
– Мне жаль, что вы уже должны уходить, – признался он, вытирая глаза.
– Мне тоже жаль.
– У вас красивая дочка, жоли (симпатичная). Я видел ее фото. Уверен… – Он запнулся.
– Уверены в чем? – спросила она, хотя охранник уже показывал ей рукой, что пора на выход.
– Я уверен, что она приносит радость Мартину. Ему всегда нравилось иметь дочь.
– Спасибо за ваши слова. – Она посмотрела ему в глаза.
Она думала о своем отце, который мог быть пример но одного возраста с Сержем. Если бы только она могла побыть с ним в ту его последнюю минуту, сказать ему все, что хотела… какими были бы ее слова?
– Как у Мартина с равновесием? Все в порядке? – неожиданно спросил ее Серж. – Я наблюдаю его по телевизору, и иногда мне кажется, он немного… немного предпочитает правую сторону, как будто у него проблемы с левой.
– Мне кажется, все хорошо, – удивилась Мэй.
– Возможно, дело в зрении, – сказал Серж. – После всех этих ударов в голову.
Мэй кивнула. Ее сердце заныло, охранники просили ее покинуть комнату. Его открытки лежали в дневнике в ее сумке. Она не могла поверить, что свидание уже за кончено.
– Передадите ему мои слова, ведь так? – спросил Серж.
– Конечно.
– Передайте ему, что я люблю его, – попросил Серж.
– Передам, – пообещала Мэй дрогнувшим голосом.
Ее свекор только что поймал слова, слетевшие с ее уст. Поскольку она не знала, что лучше сказать, она наклонилась вперед и слегка поцеловала его в щеку. Охранник сделал шаг вперед, чтобы поторопить ее к выходу. Серж громко возразил, но это не возымело эффекта.
Он вышел в одну толстую стальную дверь, и Мэй, оглядываясь через плечо, прошла свободно в другую. Она намеревалась проверить свой дневник, посмотреть на слова, которые Кайли сказала доктору Уитпену прошлым летом, но из-за своих эмоций в тот момент забыла.
Мэй возвратилась домой и не могла дождаться, когда пройдут эти четыре дня, пока Мартин не вернется домой из своего турне. Двигаясь до Блэк-Холла, она проработала дополнительные часы, помогая Тобин готовить и отправлять все необходимое для «Брайдалбарн» по почте. В то время как тетя Энид присматривала за Кайли, они работа ли до полуночи, потом смотрели за игрой Мартина по телевизору.
– Когда я пришла вчера, Энид сказала мне, что тебе пришлось предпринять неожиданную поездку, – сказала Тобин, укладывая брошюры из одной стопки в конверты из другой.
– Я ездила в северную часть штата Нью-Йорк, – сказала Мэй.
– Что-то связано с Кайли? – спросила Тобин.
– Почему ты так решила? – удивилась Мэй.
– Я видела, как ты заглядывала в дневник. Тот, куда ты записывала ее видения. Я думала, ты покончила с доктором Уитпеном.
– Ты права, – сказала Мэй, смотря куда-то поверх головы Тобин.
Проглядев свои июльские записи, она нашла то, что искала: «Некоторые люди не могут видеть глазами», – сказала Кайли доктору. Какое это могло иметь отношение к Сержу, спрашивающему: «Что он не видит?» Вероятно, ничего, но это совпадение не давало покоя Мэй. Ей нестерпимо хотелось рассказать обо всем Тобин. Сарай был темен, если не считать круга света над их рабочим столом и фиолетового свечения телевизора. Совы улетели на охоту. Мэй облокотилась о стол, чувствуя усталость.
– Ты можешь довериться мне, Мэй, – заверила Тобин.
– Я знаю, – сказала Мэй.
– Все так сильно переменилось? Мы совсем не говорим с тобой, как раньше.
– У Кайли все еще есть видения, – сказала ей Мэй. – Она говорит об ангелах.
– Твоя впечатлительная девочка, – произнесла Тобин тепло.
– Доктор Уитпен думает, – медленно начала Мэй, – что все видения Кайли связаны между собой. Дело в том, что часть из них имеет отношение к Мартину и его семье.
– Я знаю, ты думаешь, что тебе не следует говорить мне о Мартине, но не бойся, – сказала Тобин. – Клянусь, ты можешь мне доверять. Мой брак шатался прежде; воз можно, и мне следовало рассказывать тебе больше.
– У нас все в порядке, – поспешно прервала ее Мэй.
– Я не имела в виду, что у вас что-нибудь не так.
– Но звучит…
– Только я хочу, чтобы ты знала, что ты можешь быть откровенной со мной.
Обе женщины говорили быстро, перебивая друг друга, желая дойти до сути.
– Я доверяю тебе, – сказала, наконец, Мэй, глубоко вздохнув. – Ты знаешь, что я записываю все мысли Кайли в синем дневнике и постоянно… – начала Мэй.
– …и постоянно волнуешься за нее.
– Ну да, – ответила Мэй.
– Что же еще говорил доктор Уитпен?
– То, что она хочет снова соединить Мартина и его отца.
– Его отец в тюрьме, – вздрогнув, сказала Тобин. – Джон показывал мне статью в «Спорте Тудэй». Это должно быть ужасно, столкнуться со всем этим и как-то противостоять всему случившемуся. И Мартину, и вам с Кайли.
Мэй затихла. Она знала, что Тобин хотела поддержать ее, но внезапно она почувствовала, что хочет защитить Картье. Желая сообщить своей лучшей подруге о ее встрече с Сержем, о ссоре с Мартином, которая, она знала, неизбежна, Мэй не могла подыскать нужные слова.
Именно тогда камера дала Мартина крупным планом, и Мэй увидела его лицо на экране телевизора. Она остановилась на середине мысли, прищурившись, поскольку пробовала увидеть то, о чем говорил Серж о Мартине, как тот выбирает правую сторону.
Когда камера еще приблизила лицо Мартина, она увидела дикий гнев в его глазах, и она задрожала, поскольку задавалась вопросом, где этот гнев начинается и где заканчивается. Слезы затопляли ее глаза, и она знала, что не могла говорить больше о его личных демонах. Это подорвало бы некоторое существенное и необходимое доверие между ними.
Мэй слышала, как Тобин издала стон разочарования. Взглянув через стол, она увидела, как ее лучшая подруга опустила голову.
– Тоби, – позвала Мэй, понимая, что она глубоко за дела ее за душу.
– Когда будешь готова, – произнесла убитым голосом Тобин, – я – здесь.
– Я знаю, – сказала Мэй.
Она обернулась, чтобы посмотреть на мужа по телевизору, чувствуя ощущение страха, растущего и заполняющего ее грудь.
