Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
за смелость, ум, успех, красоту, силу. Увидеть ее слабую сторону и промолчать. Увидеть ее сильные качества – и восхититься ими.
Чтобы бороться с любой проблемой, будь то дискриминация, насилие, нетерпимость или миллион других, нам нужно научиться симпатизировать жертве. А чтобы симпатизировать ей, нам нужно перестать ненавидеть ее. А чтобы перестать ненавидеть ее, нам нужно прекратить слушать голос пещерной самки, готовой уничтожать других женщин только за то, что они существуют.
Нам нужно прекратить слушать этот голос раз и навсегда».
Митчелл отложил ноут с наброском моей статьи. Я сидела рядом, нервно покусывая ногти, в ожидании вердикта.
– Надеюсь я не слишком уподобилась религиозному фанатику, который только и умеет повторять: «Давайте же любить друг друга! Давайте же возьмемся за руки и восславим Иисуса!»
– Ха-ха. Вовсе нет. Это было сильно вообще-то.
– Люди и правда могли бы быть добрее друг к другу, и особенно женщины к женщинам. Но почему-то в нас слишком много яда.
– Думаю, как ты и сказала, все дело во внутривидовой конкуренции. Мы давно вышли из пещеры и стали носить портфели и очки, но наша гормональная система до сих пор один в один подобна гормональной системе древней обезьяны. А той гормоны шептали, что конкурентки – это угроза.
– А хорошие новости будут? – вздохнула я.
– Да. Ты находишь потрясающие темы для размышлений прямо из воздуха.
– Ох, ну спасибо, – рассмеялась я. – Отправлю-ка благодарственную открытку Девлин. Все это махом пронеслось в моей голове, когда она отвергла мои чистосердечные попытки предупредить ее. Может, стоит попытаться еще раз?
– Ты уже сделала достаточно. Меня только беспокоит, что эта тварь продолжает виться кругами вокруг твоего офиса. Не выходи одна вечером, пока не убедишься, что я приехал и жду тебя на парковке.
– Окей. Но боюсь, рано или поздно Дерек проберется туда. Например, заявится вместе с Девлин на корпоратив.
– Буду рад увидеться с ним на корпоративе, – сказал Митчелл, лениво подбрасывая яблоко на ладони. – А вот он, скорей всего, – не очень.
Мы собрались поужинать сегодня в «Кей-Тауне». Я уже успела накраситься, принарядиться и даже надеть одну туфлю, как вдруг телефон Митчелла зазвонил. Он глянул на экран и показал его мне: звонила моя мать.
После того, как Митчелл увез меня из родительского дома, прошло ровно три недели. Мой телефон остался у родителей, и я не собиралась за ним возвращаться. Купила себе новый. Родители все это время писали мне на почту, умоляя встретиться и поговорить, но я категорически отказалась приближаться к ним. Тогда мать принялась выпрашивать у меня номер Митчелла на экстренный случай, как она выразилась. Я не собиралась давать его, но Митчелл сказал, что не прочь быть моим «агентом». По крайней мере, это и мне нервы сбережет, и у родителей будет со мной какая-никакая связь. Я сдалась и отправила матери его номер, намекнув, что они могут звонить ему только в самом экстренном случае.
Видимо, этот экстренный случай только что произошел.
Митчелл вопросительно глянул на меня, мол, хочу ли я поговорить со своей матерью, но я только головой помотала.
– Нет, она не хочет говорить, миссис Энрайт. Ей что-то передать?
Я слышала голос матери, но не разбирала слов. Да и плевать мне было, что ей надо. Пусть будет благодарна за то, что я в полицию не пошла после всего, что они со мной делали.
– Я передам ей, – сказал Митчелл, когда выслушал. – И она решит, хочет ли приехать.
– Сразу говорю, не приеду, – пробормотала я, докрашивая ресницы. – Даже под дулом пистолета.
Митчелл распрощался с моей матерью, подошел ко мне, погладил мое плечо и сказал:
– Твой отец в больнице. Он на аппаратах и совсем плох.
Глава 22
Добр ли он?
– Это очередная уловка, – вымолвила я и хладнокровно продолжила прихорашиваться перед зеркалом, но внутри уже вовсю набирало обороты дурное предчувствие.
В конце концов я отложила косметику и закрыла лицо руками. Митчелл обнял меня и сказал:
– Я понимаю твой страх, но думаю, стоит поехать. Ты будешь жалеть, если… – Он не стал договаривать, но я поняла, что он имеет в виду.
– Да ложь это все, – прошептала я, не в силах отделаться от чувства, что семья снова взяла меня на крючок. – Митчелл, они держали меня на препаратах, лишь бы я не ушла! Обращались как с собственностью! Я поеду туда, а меня там ждет конвой, нанятый отцом…
– Я пойду с тобой. Пока я рядом, никто не посмеет тронуть тебя, – сказал он.
– У моей семьи нет страха ни перед чем. Ни перед людьми, ни перед богом, ни перед совестью.
– Есть кое-что, чего боятся все, – усмехнулся Митчелл. – Например, сломанный нос. Но, кажется, твоему отцу и так не сладко.
Я невольно улыбнулась и крепко обняла его. Только он и мог смягчить мое неизбежное столкновение с реальностью, навстречу которой я неслась с сумасшедшей скоростью.
* * *
Я страшно нервничала всю дорогу, жалела о своем решении и цеплялась за локоть Митчелла, будто нас собирались навеки разлучить. Но как только мы прибыли в госпиталь и как только мама сжала меня в объятиях, вся нервозность тут же ушла.
– Ты прекрасно выглядишь, – прошептала она, пристально разглядывая нас с Митчеллом.
Пожалуй, мы были слишком принаряжены для больницы: на мне было легкое вечернее платье и слишком много бижутерии, а на Митчелле – одна из его роскошных рубашек и черный пиджак.
– Прости, что мы одеты совершенно не к месту. Мы собирались на ужин к друзьям, когда ты позвонила. Не было времени переодеваться, – пояснила я, поначалу решив, что мама шокирована нашим внешним видом: на ней-то был скромный кардиган и длинная серая юбка. Волосы собраны в пучок, на лице ни следа косметики.
Но скоро до меня дошло, что удивило ее совсем другое: Митчелл. Мама так долго разглядывала его, словно вообще не узнавала или не могла поверить, что он может выглядеть, как адвокат из ее конторы. А потом – я глазам своим не поверила – протянула Митчеллу руку. Наверно, выпила столько валерьянки, что опьянела, – другого объяснения я просто не находила.
– Здравствуй, Митчелл, – сказала она и сжала его ладонь. – Спасибо, что уговорил Ванессу. Я знаю, что если б не ты, она бы вряд ли приехала.
Это была правда, и я не стала ее переубеждать. Митчелл только холодно кивнул в ответ. Мы оба слишком хорошо помнили, при каких обстоятельствах виделись с моими родителями в последний раз.
– Где папа? – спросила я. – Как он?
– Очень плох. Ты можешь поговорить с ним?
– Для этого и приехала, – сказала я, мысленно собираясь с силами.
Мать подвела меня к двери палаты, постучала и нажала на ручку. Я заметила, что ее рука трясется. Сама она решила подождать снаружи и Митчелла попросила остаться с ней. В палату я вошла одна.
Медсестра, которая хлопотала у кровати
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
