Горничная для миллионера - Натали Тимина

наблюдая за мной. Раньше он всегда сам справлялся с малышнёй, а мне оставалось лишь немного докормить тех, кто не доел. В этот раз я подумала, что, возможно, он просто устал и решил понаблюдать, как я справляюсь. Тася в это время хмуро наблюдала за нами, переводя взгляд с одного на другого, но я не придала этому особого значения.

Поужинав, я купала детей, и снова Алекс не пришёл на помощь. Когда малыши были вымыты и высушены, я погрузилась с ними в игры до сна, окончательно отложив мысли об Алексе. Лишь когда младшие крепко уснули, я направилась в спальню — и застыла на пороге: Алекс разгуливал по комнате нагишом.

— Ты почему ходишь раздетым? — спросила я, удивлённо поднимая брови.

— А разве я не могу так ходить по своей спальне? — ответил он вопросом на вопрос.

— Мы с тобой ещё давно договорились, что по комнате нагишом ходить нельзя, потому что у нас в доме полно детей!

— Прости, забыл…

— Будь добр, оденься!

— Слушаюсь, моя госпожа! — ответил он с улыбкой, направляясь к шкафу.

Алекс вальяжно и неспешно оделся, после чего развалился в центре кровати. Я подбоченилась, скосив глаза, и тихо произнесла:

— Надеюсь, что к тому моменту, как я выйду из душа, ты вспомнишь, на какой стороне спишь!

— Ты чего такая злюка? — усмехнулся он. — Я ведь соскучился по тебе!

— Об этом поговорим завтра, — холодно ответила я.

— А в душ с тобой можно?

— Нет! — твердо сказала я.

Я взяла полотенце и пижаму и скрылась в ванной. Пока принимала душ, пыталась понять: притворяется ли Алекс или просто шутит надо мной? Почему у него такое странное поведение?

После душа я вернулась в спальню и застыла: Алекс уже спал, лежа в центре кровати в позе «звезды», лицом вниз, с громким и неожиданно резким храпом. Он во время командировки, что ли, переболел чем-то и ничего мне не сказал? Откуда такой храп?

Я встала на край кровати на колени и наклонилась над мужем, желая поцеловать его. Но едва приблизилась, как в нос ударил странный, чужой запах мужского парфюма. Я отпрянула и встала на пол, нахмурив брови. Перед глазами стоял ораз мужчины, который, несмотря на внешнее сходство с Алексом, казался совершенно чужим.

Сердце забилось быстрее, и я, взяв с собой ноутбук, вышла из комнаты и спустилась к «пятерне» — так мы называли младших детей в нашей семье. В их комнате я удобно устроилась в кресле-мешке, валявшемся в углу, и открыла ноутбук.

Я написала Виктории в WhatsApp:

«Алекс сегодня какой-то странный после командировки… Он не такой, как был до поездки».

«У вас с ним что-то было?» — тут же ответила Вика.

«Нет! Я даже поцеловать его не смогла. Он какой-то чужой!»

«Не давай пока приближаться ему к себе! Я завтра всё объясню!»

«А почему не сейчас?»

«Прости, не могу разговаривать, мы с Мишей в кинотеатре. Вернёмся поздно!»

Я глубоко вздохнула, закрыла ноутбук и тихо наблюдала за детьми, пытаясь унять тревогу, которая почему-то крутилось у меня в груди. Что же с Алексом? И почему он так изменился?

Я в смятении начала мерить комнату «пятерни» своими шагами, отбросив ноутбук на пол рядом с креслом, где сидела. Что происходит? Почему так всё перевернулось? Больше никого, кроме Вики, я не стала тревожить своими вопросами — время неумолимо приближалось к полуночи.

Едва пробило двенадцать, как мне пришло сообщение от Марины. В нём было несколько фотографий её с Алексом в интимно-романтической обстановке, причём на снимках чётко были указаны дата и время. Он целый месяц провёл с Мариной? Поэтому он стал другим? Чёрт! Опять эта Марина нарисовалась в нашей жизни! Как так? Ведь у нас всё было хорошо! Почему он опять попался на её удочку? Зачем? Как теперь жить с этим? Как смириться с тем, что он мне изменяет со своей бывшей и при этом без зазрения совести продолжает меня лапать? Как выведать у него всю правду?

Я провела всю ночь, погружённая в эти мучительные мысли. На завтраке я накормила детей и отправила их с Тасей и Лёшкой играть в детскую комнату, сказав, что нам с Алексом нужно поговорить наедине. Самое удивительное — Алекс не пришёл на завтрак, хотя раньше всегда сидел с нами за столом, за исключением тех редких случаев, когда обедал с клиентами вне дома.

Прошло около получаса, пока дети играли в комнате, как он наконец спустился, одетый только в спортивные штаны. Я скользнула взглядом по его голому торсу, сглатывая слюну.

— Где ты была всю ночь? Я ждал тебя! — произнёс он, садясь за стол и накладывая себе остывшие омлет и сосиски.

— С детьми, — спокойно ответила я, продолжая осматривать его. — Как командировка прошла? И почему ты без рубашки?

— Мне так больше нравится. Ты об этом не задумывалась?

— О чём? — прищурилась я.

— О том, что мне твои правила надоели. Хочется жить, как нравится мне! Мне всё это надоело — не ходи голым, спи на своём краю, не кури…

— Именно поэтому ты решил мне изменить со своей бывшей? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Уже сообщила тебе об этом эта стерва? — с усмешкой уточнил он.

— Сообщила… и прислала фотоотчёт.

— И какие будут твои действия после этого? — ехидно поинтересовался он. Вот ведь козёл!

— А твои? — холодно ответила я.

— Было бы неплохо устроить гарем, учитывая, что у нас общие дети, — хохотнул он.

— Ты совсем охренел?! — вырвалось у меня.

— А что такого? — продолжал смеяться он. — Соберёшься уходить — всех детей забирай! На хрен они мне здесь не нужны!

Я сжала кулаки, ощущая, как внутри всё клокочет от злости и бессилия. Как можно жить рядом с таким человеком? И как теперь защитить детей от этой эмоциональной бури?

Я сидела, разинув рот, не зная, что делать дальше. Всё внутри будто застыло. Растерянность, злость, ненависть к этому мужчине — к тому, кого я любила всей душой, — переполняли меня. Полное негодование, бессилие и боль обрушились разом. Вот он, тот самый момент, которого я боялась изначально: он выставляет меня из своей жизни, словно ненужную вещь.

И как я теперь — одна, с шестью детьми?

Я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как ноги дрожат, и ушла в комнату к детям. У двери стояла Тася. На её лице застыло полное недоумение, а в глазах блестели слёзы и страх.

— Ты всё слышала? — тихо спросила я.

— Да... Прости. Что ты будешь делать, Лин? — её