здесь ее вещи, но теперь, когда она тоже здесь, у меня такое чувство, что ее вещей будет недостаточно.
— Это все наш папа. — Она закатывает глаза, но по ее улыбке я понимаю, что это ласковая досада. — Он любил «отцовские шуточки» еще до того, как стал отцом. Когда пришло время давать название магазину, он подумал, что было бы забавно назвать его «Охрененно уютный».
— Такой чертовски уютный, — говорю я, и она с улыбкой поворачивается в мою сторону.
— Не так уж плохо для мебельного магазина. — Это кладовка или… — Она замолкает, когда открывает дверь, а затем еще раз тихо вздыхает.
Черт возьми, не возбуждайся.
— Нет. — Мне приходится откашляться и попробовать снова. — Это моя комната.
Комната находится на южной стороне дома и обильно залита вечерним солнцем. Оранжевый свет освещает комнату, когда она входит, и я как-то забыл, сколько у меня здесь её творений.
— Как красиво, — говорит она мне, оборачиваясь и осматривая все вокруг. — Это, пожалуй, моя любимая комната в доме. А твоя?
Я киваю, потому что не уверен, что смогу говорить. Видя, как ее пальцы скользят по изножью моей кровати, представляю себе всевозможные грязные вещи. В основном, она сжимает его, пока я наклоняю ее над краем и беру сзади.
Отлично. Теперь я чертовски возбужден. Подхожу к комоду и делаю вид, что что-то делаю, чтобы привести себя в порядок. Но это бесполезно; мой член уже туго натягивал джинсы еще до того, как она пришла. На данный момент у меня так чертовски сильно стоит, что ему некуда больше деваться, кроме как распухать по бедру. Протягивая руку, я беру с комода фотографию и прикладываю ее к своей промежности.
— Джулиус?
Когда я поворачиваюсь, передо мной фотография, и я притворяюсь, что это совершенно нормально.
— Да?
— О боже. — Ее глаза расширяются от удивления, и я чувствую, как жар разливается по моей шее. — Это ты малыш?
Она имеет в виду малыша в моих джинсах? Опускаю взгляд и понимаю, что на фотографии, которую держу в руках, я еще малыш на деревянной лошадке-качалке.
— В ковбойской шляпе? — Она взвизгивает от возбуждения, подбегая ближе, а затем, к моему ужасу, наклоняется, чтобы рассмотреть меня поближе.
— Эм, Лив, — пытаюсь я сказать, но она меня не слушает.
— Это самое милое, что я когда-либо видела в своей жизни.
Я закрываю глаза и снова мечтаю о лопате, чтобы выкопать яму и похоронить себя. Может быть, если представлю, как она называет мой член милым, это заставит его опуститься.
— Посмотри, какой ты пухленький.
Ладно, нет. Определенно, не опустится.
— Можно мне посмотреть? — Не дожидаясь моего ответа, она тянется, чтобы забрать у меня фотографию.
— Подожди, я… — Прежде чем я успеваю остановить ее, она выхватывает фотографию у меня из рук, а затем ее взгляд падает на мою промежность. Ее брови поднимаются все выше, выше, выше на лоб, а затем ее рот приоткрывается. — Я, эм… — заикаюсь я и пытаюсь прикрыть себя руками, но это бесполезно. Проблема спускается вниз по моей ноге, и мне пришлось бы использовать несколько рук, чтобы прикрыться.
— Это… — Она не договорила, а потом медленно подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Ты в моей спальне, — говорю я и пожимаю плечами, будто это все объясняет.
Да, лопата сейчас была бы кстати.
Глава 7
Лив
Нечасто я теряю дар речи, но сейчас испытываю трудности. Не только с тем, что сказать, но и с тем, чтобы это не прозвучало неуместно. Джулиус, вероятно, выпроводил бы меня за дверь и никогда больше не приходил в мой магазин.
Он такой большой, а я такая маленькая. Чем больше я смотрю, клянусь, тем больше он становится.
— Ты твердый, — выпаливаю я. Черт возьми. Кажется, я слишком долго молчала, и мой мозг сам начал выпаливать слова.
— Ты в моей спальне, — повторяет он.
Мой язык высовывается наружу, облизывая нижнюю губу, когда внизу живота зарождается желание. Жар разливается между моих бедер, и я задаюсь вопросом, смогу ли я раздвинуть их достаточно широко, чтобы вместить его. Черт, он не смог бы поместиться во мне, так что, скорее всего, нет.
— То, что происходит там внизу, вызвано моим присутствием в твоей спальне? — Он думает о том, как мы занимаемся сексом? Теперь я представляю, как он бросает меня на свою огромную кровать и делает со мной все, что в его силах. И благодарна, что он не может заметить, что я возбуждена. Хотя чувствую, как мои трусики намокают и прилипают ко мне.
Мой взгляд падает на его член, и я безошибочно узнаю его твердые очертания под джинсами. Мои пальцы так и чешутся протянуть руку и дотронуться до него. Я хочу знать, насколько тверд его член и каков на ощупь.
— Не обращай внимания. Мне жаль. — Джулиус разочарованно проводит рукой по волосам.
— Ты же не можешь это контролировать, верно? Такое случается. — Я наклоняюсь к нему, желая внятно расслышать все, что он говорит.
Чего я действительно хочу, так это чтобы он сказал, что это все из-за меня. Что у него грязные мысли на мой счет, которые тот не может контролировать. Что он заманил меня сюда, чтобы добиться своего. Боже, мне действительно нужно перестать читать любовные романы.
— Я бы так не сказал, — ворчит он себе под нос, и я замечаю, что его уши слегка краснеют.
— И на самом деле он не то, на что можно не обращать внимания. Я имею в виду, он типа, эм, огромный.
— Черт возьми. — Он опускает голову и зажмуривает глаза.
— Эй, это ведь комплимент, верно? — Я могу ошибаться. — По крайней мере, думаю, что он огромный. Я никогда не видела ни один вживую. Не то чтобы я просила показать твой! — спешу добавить я, хотя не стала бы его останавливать.
Джулиус распахивает глаза и смотрит на меня, не произнося ни слова.
— Я хочу сказать, что пару раз видела их на экране. Девушкам становится любопытно, понимаете? Я читала об этом и украдкой увидела пару отрывков по подписке «Макс», которая была у моих родителей.
Я несу чушь и не знаю, как остановиться. Джулиус смотрит на меня сверху вниз, медленно моргая.
— Знаешь, мне кажется, он тебе подходит. Он пропорционален.
Я тупо двигаю рукой вверх-вниз, как будто я одна из девушек из «Цена вопроса», а его член — главный приз (примеч. «Цена вопроса» — американская телевизионная телеигра, в которой участники соревнуются, угадывая цены
