Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай

— Соня, ты… ты, — любовник Степановой догадался, что я хочу сказать. Его холёная, румяная физиономия внезапно стала бледной, как полотно, а губы задрожали.

— Что? Не хочешь, чтобы я говорила правду? Ты же так упорно меня об этом просил… Ну так держи! — рявкаю я. — Я сбежала потому, что увидела, как мой любимый жених спия с моей так называемой матерью. В подсобке загса. Цинично и мерзко… Ну как, ты всё еще считаешь, что всё можно решить?

Кто-то из гостей ахнул. Любовник Степановой отшатнулся от меня так, будто я плеснула ему в лицо кислотой. Его маска идеального мужчины треснула, обнажив лживое и трусливое нутро.

— Соня, послушай… Возможно, ты что-то видела и не так поняла… Ты сделала неправильные выводы, — испуганно озираясь по сторонам, бормочет он. — Между мной и твоей матерью ничего нет. Мы просто разговаривали в … в той комнате. Я волновался перед свадьбой, а она меня успокаивала.

— Хм-м. Можешь не утруждаться — я всё видела… И слышала! — встаю со стула и упираюсь ладонями о стол. Он сейчас как опора в кошмаре моей реальности.

— Женя, как ты мог?! С матерью Сони! Отвратительно! — возмутился кто-то из гостей. Я даже не поняла, кто именно. Все они будто слились воедино…

— Тогда в загсе я многое узнала, — я словно неслась в пропасть. Быстро. Без остановок. — Оказывается, на мне ты женился по приказу своей любовницы. Ты же как марионетка, делаешь то, что она велит. Со всем соглашаешься, не перечишь, — делаю паузу и перевожу взгляд на бывшего жениха.

Сейчас начнется самое интересное… Адюльтер — это одно, а вот заказное убийство — нечто совсем другое.

— Соня, ты о чем? Хватит уже. Если тебе есть что мне сказать, пойдем на кухню… Зачем при всех это делаешь?

— Ну нет, пусть все слышат, что твоя любовница Надежда Степанова собирается убить своего мужа. Ты обо всем знаешь и даже не собираешься ей мешать, — ощущение, словно я выпустила наружу гной, разъедавший меня целую вечность.

Делаю глубокий вдох, и воздух обжигает мои легкие, будто бритвой. В комнате повисла тишина. Тяжелая и густая. Дядя Саша поперхнулся вином, тетя Альбина резко побледнела…

— Это бред! Ты врешь! Может, ты вина перепила, и тебе лучше поспать?! — злобно рявкает предатель.

Горло сжимается тугим узлом. Сейчас нужно продолжать. Сейчас или никогда… — Это не бред, и ты это прекрасно знаешь, — произношу уверенно, без единой дрожи. Я сама удивляюсь своей решимости.

— Соня… Ты уверена? Может, тебе показалось? Послышалось? Надя — хорошая женщина, она не способна на такое, — моя крестная от таких новостей часто моргает глазами, словно пытаясь выкинуть этот бред куда подальше. — Дорогая, успокойся, сядь, наверное, ты что-то перепутала. Бросаю взгляд на гостей — они смотрят на меня с ужасом и … жалостью. Думают, мол, «Бедная девочка, приревновала жениха к матери, вот у нее фантазия и разыгралась»…

— Вижу, никто мне не верит. Ладно, сейчас вы сами всё услышите, — включаю запись. Гости замирают, слушают и в страхе смотрят на меня.

«Мы убьем Степанова, — отчетливо слышится голос моей мачехи. — Я прямая наследница… После его смерти я получу всё и смогу, наконец, вдохнуть спокойно. Мы уедем в другой город… в другую страну. На другую планету, если захочешь».

«Надя, и кто, по-твоему, будет убивать твоего мужа? Если ты на меня рассчитываешь, то сразу скажу — я этого делать не буду. Я не убийца и не собираюсь им становиться», — возражает её любовник.

«Милый, никто и не просит тебя убивать Степанова… Я уже нашла нужного человека… Давно уже пора избавиться от этого монстра. Он годами уничтожал меня. Изо дня в день втаптывал в грязь. Пришло время расплачиваться».

«Ты не боишься, что его поймают, и он сдаст тебя с потрохами? Надя, ты пойдешь как заказчик»… «Его не найдут… Он профессионал… Деньги у меня есть. Я их годами откладывала… Всё будет отлично, милый, не волнуйся».

Гости будто перестали дышать… Каждое слово, вылетающее из телефона, искажало их лица, разбивало вдребезги комфортный мир, к которому они привыкли.

За спиной раздался звон бьющегося стекла и хруст. Я обернулась и увидела отца. Он стоял в проеме двери и, не мигая, смотрел на меня…

Глава 9

На лице отца ни кровинки, оно белое, как мел. Он будто резко постарел — морщинки на его лице стали более отчётливыми и глубокими. — Что… это? Откуда у тебя эта запись? — спрашивает он каким-то чужим голосом.

— Я записала. Пошла в квартиру бывшего жениха за вещами, а там у него в гостях твоя жена. Естественно, они меня не видели…

— Включи ещё раз, — просит он. — Я не всё расслышал.

— На, — даю ему в руки смартфон. — Слушай, сколько хочешь. Я записала самое интересное… Отец молча берёт у меня из руки телефон. Его пальцы дрожат… Он нажимает «play» и отходит к окну.

Слушает… Внимательно, вгрызаясь в каждое слово. С каждой секундой его лицо меняется. Изумление и боль уступают место чему-то страшному, первобытному… Глаза отца наливаются кровью, и он быстрыми шагами идёт в спальню.

Бросаюсь за ним… Вдруг он задумал убить стерву. Нет, нет, этого нельзя допустить. Его посадят в тюрьму, а лучше пусть в это заведение отправится заказчица убийства.

Застываю на пороге и вижу, что мачеха уже не изображает из себя больную. Она нервно роется в шкафу и явно ищет что-то ценное. Документы или деньги… На кровати спортивная сумка, полная вещей. Она услышала про запись и решила смыться…

Заметив нас, лживая змея замерла. На её лице мелькнул неприкрытый животный страх. — Куда это ты собралась? Стоять! — рычит на неё отец. — Любовника, значит, завела… Убить меня задумала.

— И ты ей поверил?! Да она эту запись подделала, чтобы меня подставить, — решительно подходит к двери и пытается выйти. — Я не хочу больше жить с тобой. Давно надо было уйти.

— Стоять! — хватает её и кидает на кровать. — Чего тебе, тварь, не хватало?! Всё у тебя было… Я же тебя из грязи вытащил: ты на кассе в магазине стояла, работала за копейки. Женился… После этого ты ни дня не работала. В золоте купалась… Драгоценности, курорты, шмотки… Всё у тебя было, — лицо отца искажено такой болью и яростью, что на него страшно смотреть.

Услышав эти слова, мачеха резко выпрямилась. Страх в её глазах исчез… Теперь в них только холодная, ядовитая ненависть. — В золоте, говоришь, я