Это ты моим врагом не становись!
Телефон едва не треснул в его руке, когда он мне его возвращал. Не говоря ни слова, позвонил в отдел кадров и потребовал меня рассчитать.
Михаил выбил мне увольнение без отработки двух недель, благодаря тем отгулам, что у меня оставались. Я молча ликовала, глядя на перекошенное лицо пока ещё мужа.
— Вот и славно, — почти миролюбиво заявила я, а потом не сдержалась от укола: — Сразу бы так.
— Пошла вон, — резко бросил он, совсем уж перестав сдерживаться.
Я взяла подписанное заявление и медленно обвела мужа взглядом, давая себе чётко запомнить этот момент. На тот случай, если во мне что-то перемкнёт, и я когда-нибудь решу, что он заслуживает сочувствия.
Нет. Вот его истинное лицо. Я для него всего лишь удобная фигура жены и подчинённой. Которая теперь записана во враги.
— Ты мог поступить достойно, Вить, — сказала уже возле двери. — Не опускаться ещё ниже.
— Пошла. Вон, — повторил он.
Я кивнула.
— Я это запомню.
Вышла в приёмную, где на меня во все глаза смотрела Таня. Отлично, слышала, значит. Скоро новость разлетится по офису, как лесной пожар. Да и пусть. Какая разница?
Я старалась скрыть внутреннюю дрожь. Меня слегка штормило от слов мужа. Пошла вон. Это я, жена, которая была ему верна восемнадцать лет.
Которая пришла в его фирму абсолютно зелёным новичком. Занялась делом не по специальности, но выстроила систему, которая и подняла его на ноги.
Все тендеры, что мы выиграли, все самые крутые контракты — моя заслуга. Без ложной скромности, я была его золотой антилопой.
Пусть теперь локти кусает. Подонок.
— Тань, шефу валерьянка не помешает, — бросила я, уходя, и отправилась в отдел кадров.
Там меня уже встретила Людмила. Во всеоружии. С чаем и конфетами наготове. Вся — внимание.
— А что случилось? — причитала она. — Как же так? Может, в отпуск? Переработали?
— Отпуск не поможет, — спокойно ответила я главной сплетнице нашей фирмы.
Протянула заявление, не собираясь удовлетворять её любопытство. Не то, чтобы заботилась о репутации мужа. С чего бы это? Просто жалости не хотелось.
Но она всё-таки умудрилась меня уколоть.
— Верочка Николаевна, скажите по секрету, уж не из-за той ли беременной девицы весь сыр-бор?
Она наклонилась ко мне, взглянула доверительно.
— Что? — опешила я. — Вы её видели?
Она удовлетворённо кивнула, попала, мол.
— Видела, — вздохнула притворно. — Ссорились у нас тут на парковке. Вас в тот день не было, а она тут как тут. Виктор Денисович её вывел, чтобы шум не создавала.
Я обтекала, сидя в отделе кадров и осознавая масштабы. Она уже и здесь побывать успела.
— Когда это было?
— Да пару месяцев, — прикинула Людмила.
— И вы не подумали сказать?
— Ну… Это же не моё дело.
— А сейчас вдруг ваше стало?
Она осеклась и наконец занялась делом. А я вернулась в свой отдел и начала собирать вещи.
— Вер, это правда? Ты уходишь?
Девочки, с которыми я работала все эти годы, подошли узнать, что случилось. А я, помедлив, кивнула. Скоро всё станет известно. Так что…
— Он мне изменил, и мы разводимся.
Они ахнули.
— Работать я с ним после этого, естественно, не буду. Так, стоп, — остановила причитания. — Жалеть меня не надо, я не маленькая.
— Вер…
— Что? Не конец света.
Я храбрилась и держалась, но от сочувственных взглядов девчонок, которых сама набирала в свой отдел, всё-таки чуть раскисла.
Одни удивлялись, как мне можно было изменить, на что я усмехнулась, что королевам красоты изменяют. Не то, что жёнам спустя столько лет.
— Скучно стало, наверное.
— Ну, теперь повеселится. С ребёнком-то на подходе.
— Как?!
Я бросила бомбу, собрала вещи и отправилась на выход, попрощавшись со всеми, кто мне был здесь дорог. Пусть теперь Витя обтекает под повсеместные шепотки и переглядывания.
Репутацию он мне разрушить захотел. О своей позаботься, предатель.
Я вернулась домой, включила музыку, бросила коробку с вещами на стол, и принялась собирать его шмотки.
Достала чемоданы, сумки и начала грузить всё это барахло. Пусть валит поскорее.
Браслет, который он мне вручил вместе с розовым веником, до сих пор лежал в комоде. Упаковала и его. Не удивлюсь, если передарит своей шлюхе. Пусть донашивает. Вряд ли ей светит что-то большее.
Он вернулся вечером и споткнулся о чемоданы. Я ещё из спальни услышала, как он выматерился. Как раз несла последнюю сумку.
— Что это? — рявкнул он. — Собралась куда-то?
— Это ты собрался, — усмехнулась я. — Можешь не благодарить. Сэкономила тебе время на сборы.
— Никуда я не поеду. Это и моя квартира!
— Ты изменил, ты и проваливай, — легко ответила я.
Он побагровел и уже собрался заорать, но я заткнула его фразой:
— Настя дома. Не устраивай скандалов.
— Дочерью прикрываешься? — зло процедил он.
Я пожала плечами. Он взглянул на меня так, будто у меня на лбу красовалась цель.
— Когда будешь последствия огребать, — хищно ухмыльнулся он, — не говори, что я не предупреждал.
Он взял первую попавшуюся сумку и ушёл, хлопнув дверью. По коже пробежали мурашки. Он не шутил, будет мстить.
Но раз так, я тоже выйду на тропу войны.
Глава 7
Настя вышла из комнаты, услышав, как Витя шарахнул дверью.
— Всё? — спросила, сняв наушники. — Он съезжает?
— Ещё вернётся за вещами, — я кивнула на чемоданы. — Но да, это всё.
Хотелось обнять её и подбодрить, вид у неё был несчастный, но, стоило мне к ней шагнуть, она опередила меня:
— Пойду с Димой встречусь.
Вернулась к себе, закрыв дверь. Внутри болезненно кольнуло. Мы всегда были с ней близки, и она, вроде, даже на моей стороне, но… Неужели думает, я должна была его простить?
Я вспомнила себя во время развода родителей. Но там всё было наоборот, это мама решила бросить отца, он-то ей никогда не изменял, в отличие от Вити.
Ладно, всё образуется, в конце концов, она взрослая, и никто не мешает ей общаться с отцом. Может, поддержка парня ей сейчас нужна больше, чем моя.
Оставшись одна, я особенно остро почувствовала свалившиеся на меня обстоятельства. Папа умер, муж ушёл, работы больше нет. Впереди развод.
Я смотрела на себя в зеркало, подмечая все мелкие возрастные изменения. Несчастье так и было написано на лице. При Вите я старалась держаться, храбрилась, лишь бы он не увидел, насколько болезненным пришёлся его удар.
Но себе-то я могла признаться, как меня это подкосило. Что в таких случаях советуют? Радоваться, что избавилась от предателя? Да уж, радость из меня так и хлещет.
Чему тут радоваться?
