Еще любишь? - Ви Венто

– Вызови мне такси, я хочу уехать немедленно! – приказала она. – И мне нужна ванная.

Тимур потянулся за футболкой на стуле, взял ее и направился к выходу из комнаты, надевая ее по пути. Алена поспешила за ним, наблюдая, как он натягивает футболку на крепкую спину.

Тимур показал ей, где ванная, и дал чистое полотенце. Оставшись одна, она уперлась руками в раковину и уставилась на себя в зеркало. Там, кстати, была не такая уж и ужасная картина. Все-таки профессиональный макияж стоит своих денег. Глаза были все такими же красиво накрашенными, только тени немного осыпались на нижнее веко и, конечно, от помады не осталось и следа. Но в целом вид был ок. Только платье хотелось до безумия снять, она устала от давящего корсажа, и ей уже вконец надоели эти постоянно падающие бретели. Вчера это казалось ей сексуальным, а сегодня они ее раздражали. Впрочем, а что ее на данный момент не раздражало?

Она прополоскала рот водой с зубной пастой – хоть так немного освежиться. Подтерла осыпавшиеся тени и тушь и пальцами разобрала остатки вчерашних локонов. Сходила в туалет по-маленькому и вышла в надежде побыстрее свалить из незнакомой квартиры.

Выйдя из ванной, она услышала звук открывающейся двери. Алена обернулась и увидела входящую в квартиру женщину.

Это мама Тимура, сразу поняла Алена. Сходство было неявное, наверно, Тимур больше пошел в отца, но какие-то неуловимые общие черты точно были. Женщина была невысокая, немного в теле и очень миловидная. С добрым лицом. Светловолосая, лет сорока пяти. И серые глаза, которые сейчас с любопытством смотрели на Алену, были очень похожи на глаза Тимура.

– Здравствуйте! – замерла Алена посреди коридора.

– Здравствуйте! – ответила женщина, немного замешкавшись. Усталость после ночной смены в аптеке как рукой сняло, и в ее взгляде промелькнуло любопытство. Она бегло оглядела девушку в красивом платье с перьями, похожую на куклу. А Алену опять окатила волна гнева, ей стало неудобно перед матерью Тимура. Что она подумает? Очередная девка, которую притащил сынок на ночь домой. Тут и Тимур показался из комнаты. Кивнул матери и повернулся в сторону застывшей девушки.

– Это Алена. Алена, это мама, – дежурно сказал он.

Интерпретировала это сухое знакомство Алена, естественно, на свой лад. Мол, мам, это просто очередная Алена, я даже не буду утруждать себя объяснениями, кто она и откуда взялась ночью в моей кровати. Зачем тебе забивать голову всеми моими телками-однодневками.

Мама же оказалась более воспитанной, чем ее сын. Улыбнулась, сказала, что ей приятно познакомиться и что она не будет им мешать. После чего удалилась в свою комнату.

– Ты вызвал мне такси? – развернулась она к нему так резко, что аж волосы разлетелись. – И где моя обувь? – вспомнила Алена.

– Обувь у кровати. Такси будет через десять минут, адрес я не указал, скажешь водителю сама.

Глядя на свои дорогие босоножки на высоченной шпильке и со множеством тонких ремешков, изящно опоясывающих ступню, она зачем-то спросила:

– Я сама вчера их сняла?

– Нет, – выдохнул Тимур, засовывая руки в карманы спортивных штанов и глядя сверху вниз на обувающуюся девушку. Она подняла на него глаза, но промолчала.

Направившись к выходу, она поняла, что Тимур идет за ней.

– Спасибо, дальше я сама, – попыталась остановить она его.

– В таком виде? – он окинул многозначительным взглядом ее короткое, очень открытое яркое платье. – В нашем районе есть вероятность, что ты опять не доедешь до дома. Я посажу тебя в такси.

Выйдя на лестничную клетку, она завертела головой.

– А где лифт?

– Это пятиэтажка, и мы на втором этаже, – спокойно ответил ей Тимур, все так же снисходительно глядя на нее слегка исподлобья.

Она поджала губы и начала спускаться по лестнице. На улице несколько минут стояли молча. Она – скрестив руки на груди и глядя в сторону въезда во двор, ожидая такси. Он – по-прежнему не вынимая рук из карманов штанов, иногда поглядывая ей в спину.

Когда подъехала машина, он открыл ей дверь, но, кое-что вспомнив, задержал ее на минуту.

– Алена, послушай, я не знаю, что там с этими пьяными мудаками в итоге, насколько сильно я их потрепал. – После этой фразы она опустила взгляд на его руки и увидела раны на костяшках. Затем опять и посмотрела ему в глаза. – Я вчера очень разозлился и мог переборщить. Если они обратятся в полицию и полиция каким-то образом выйдет на тебя, скажи, что ты тут вообще ни при чем, меня ты не знаешь, просто танцевала, а какой-то незнакомый парень устроил разборки. Если будут какие-то последствия, я сам за них отвечу! Поняла? – замерев с серьезным лицом, он ждал от нее ответа.

– Поняла! – закивала Алена, вдруг осознав, что последствия действительно могут быть. И тут она заволновалась. Не за себя, во-первых, она ничего и не сделала, во-вторых, ее отец и близко не подпустит никакую полицию к своей доченьке. А вот за Тимура заступиться некому: кто знает, кем были те два урода. Они могут вывернуть ситуацию в свою сторону. А еще подмазать кого надо, и Тимур может очень сильно пострадать. Надо что-то придумать… Она еще раз кивнула и села в такси. Назвала адрес Сони: нужно заехать к подруге, забрать сумку и телефон и обсудить последние события. Когда машина тронулась, она зачем-то обернулась и долго смотрела на парня, стоящего у подъезда.

* * *

Поднявшись в квартиру, Тимур увидел мать, стоящую в дверях кухни и вопросительно смотрящую на него – без осуждения, а скорее с любопытством. Она ждала от него добровольного рассказа о гостье. Сын никогда до этого не приводил никого домой. Она знала, что у ее красивого и умного мальчика нет проблем с девушками, она слышала телефонные разговоры, иногда случайно видела входящие СМС от абонентов с женскими именами. Бывало, Тимур не ночевал дома, по понятным причинам. Но своими глазами она увидела Тимура с девушкой впервые, а значит, это особенная девушка. По лицу сына она поняла, что в подробности он мать посвящать не собирается, и, не дав ему ускользнуть, сама начала разговор.

– Она очень красивая, сынок! – улыбнулась Анна Михайловна.

– Красивая, – согласился Тимур, тяжело вздохнув. – Мам, это не то, о чем ты можешь подумать, это не моя девушка, у меня с ней ничего нет и не будет, и ты ее больше никогда не увидишь. Поэтому не о чем разговаривать. Я в душ и на работу, а ты отдыхай, – он подошел к матери и поцеловал