так ли? Что доказывает, что это все, что мне было нужно.
— Льстец, — она прислонилась лбом к моей руке, и я почувствовал, что она улыбается.
— Моя мать не очень хорошо готовит. Она выросла с прислугой, поэтому так и не научилась. Потом она точно так же воспитала меня. Мне повезло, что я умею сам стирать.
Ее ладонь легла мне на спину, пробежалась от лопаток по позвоночнику вниз, затем медленно вернулась обратно.
— С твоим трехразовым питанием, а моим четырехразовым, у нас на всю неделю хватит ужинов. Элейн выросла без прислуги, но она вышла замуж за моего отца, который был начальником на кухне. Он готовил всю еду.
В тишине, наступившей после ее слов, я услышал остальную часть истории.
Ее отец умер.
Домашние ужины сопровождали его, как и ее шанс поучиться у него.
Элейн никогда не пыталась компенсировать его отсутствие.
Всему, что Элиза знала на кухне, она научилась сама.
Я выключил плиту и обнял ее.
— Мы двое умных, самостоятельных людей. Мы можем научиться сами.
Она приподнялась на цыпочки и обхватила мой затылок.
— Мы собираемся учиться готовить вместе? Мне нравится эта идея. Я собираюсь закрепить для нас рецепты.
Ее энтузиазм рассмешил меня.
— Будь со мной помягче. Не более десяти ингредиентов, включая соль и перец.
— Я думала, мы двое умных, начинающих свою карьеру людей? Где твоя уверенность?
— Она сгорела на огне вместе с лазаньей, которую я пытался приготовить ровно один раз.
Она засмеялась, но я не шутил. В дело был вовлечен огнетушитель, и я до сих пор понятия не имел, что пошло не так.
— Но я не была с тобой, — отметила она. — На этот раз все будет совершенно по-другому.
Я поверил ей. С ней все было по-другому.
Было больше двух часов ночи, когда Элиза вошла в мой кабинет. Она оделась с тех пор, как я оставил ее спящей в моей постели. Футболка, которая доходила ей до бедер, и нижнее белье, которое она носила, открывало нижнюю половину ее задницы. Они были из простого хлопка, но, черт возьми, у меня вставал каждый раз, когда я видел ее в них.
Я отодвинулся, чтобы она могла сесть на край моего стола передо мной, поджав ноги.
Она запустила пальцы в мои волосы, медленно качая головой.
— Что вы делаете, сэр?
Я поймал ее руку, поднес ко рту, чтобы прикусить ее ладонь.
— Работаю.
— Когда я засыпала, ты был со мной в постели. Мне не нравится, что ты продолжаешь сбегать, а я просыпаюсь одна.
— Я и не думал, что ты заметила.
Ее глаза сузились.
— Я заметила.
Я прижался губами к внутренней стороне ее запястья.
— Я выкроил для тебя время, потому что хочу быть с тобой больше, чем делать что-либо еще. Но мир продолжает вращаться, а это значит, что я должен наверстывать упущенное. Я почти закончил.
Она провела большим пальцем у меня под глазом.
— Ты устал. Ты не можешь работать на износ.
— Я устал, но мое тело приучено мало спать. Я скоро приду.
Она прикусила нижнюю губу.
— Мне это не нравится, Уэст. Может быть, мне стоит провести несколько ночей у себя дома, так что…
— Ни в коем случае. Не предлагай этого.
Она фыркнула.
— Тогда тебе придется найти способ делегировать полномочия. Мне нужно, чтобы мой мужчина был энергичным. Какой от тебя мне прок, если ты на взводе?
Она заставляла меня работать, и делала это правильно. Если бы она просто умоляла меня сдаться, я, возможно, смог бы устоять. Но намек на то, что я не смогу удовлетворить ее… это подняло меня со стула.
Я раздвинул ее ноги, встав между ними.
— Ты знаешь, что сейчас официально у тебя день рождение?
У нее перехватило дыхание.
— Так и есть, да?
— С днем рождения, детка. Я рад, что могу сказать это первым.
— Спасибо тебе, Уэсти. Это будет хороший год, я это чувствую.
Ее веки были тяжелыми. Ей нужен был отдых. Мне тоже. Но я еще не совсем был готов ко сну.
Я накрыл ее рот своим. Она была теплой в моих объятиях, ее губы мягкими и податливыми. Поцелуй был медленным, томным.
Ее руки скользнули мне под рубашку и вверх по спине. Элизе нравилась моя спина, и она всегда находила лазейку под рубашку. Я начаю расстегивать их, как только возврашаюсь домой, чтобы облегчить ей задачу.
— Ложись на спину, — я помог ей снова устроиться на моем рабочем столе. Она посмотрела на меня из-под густых ресниц, и мое сердце бешено заколотилось в груди.
Я схватил край ее футболки и сжал в кулаке, пока ее груди не вывалились наружу. Во рту у меня скопилась слюна. Мой член дернулся.
— Господи, ты великолепна.
Ее губы приоткрылись, затем она зацепила большими пальцами трусики, выгибая бедра, чтобы стянуть их. Я помог ей, отбросив темно-синюю хлопчатобумажную ткань в сторону, и откинулся на спинку стула.
Я опустил стул на нужную высоту и наклонился, целуя ее гладкую сердцевину.
— Уэст, — проворковала она. — Не дразни меня.
— Я не буду.
Мои ладони лежали на внутренней стороне ее бедер, разводя их в стороны. Мое лицо уткнулось в ее сладкую щелку. Она была влажной и мягкой, за исключением маленького клитора, который казался твердой бусинкой под моим языком.
Она была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел. Ее киска — самая вкусная, самая красивая. Я думал об этом на встречах. Я хотел разозлиться на нее за то, что она заставила меня хотеть ее таким образом, но это стало невозможно, когда она позволила мне обладать ею, несмотря на мою иррациональность.
Мой язык издавал влажные, плещущие звуки сквозь ее возбуждение. Пальцы скользнули по моим волосам, нежно, но
