склероза? — Она наконец повернулась к нему лицом, и он увидел родные заплаканные глаза. — Я тебя услышала. Иди, — кивком указала на дверь и вновь отвернулась.
Слишком быстрым вышло прощание… Сгорбившись, он вышел на улицу, чувствуя себя абсолютным подонком. Да что там! Он и есть подонок. Видимо, жена была права…
До самой ночи он бесцельно блуждал по городу. Домой идти не хотелось. Напиться бы, но, во-первых, магазины уже закрыты, а во-вторых, это не выход — счастье уже не вернёшь.
Совершенно опустошенный и разбитый, решил переночевать сегодня в больнице — там никто не будет приставать с расспросами, рассказывать о достижениях подруг и их мужей и высказывать претензии. Войдя через приёмный покой и стараясь быть максимально незаметным, поднялся на второй этаж и спрятался в своём кабинете, радуясь, что его никто сейчас не видит. Свет включать не стал, так и сидел в темноте, отрешённо глядя на стационарный телефон.
А в мыслях только она. Как она будет жить дальше? С кем? Он утешал себя тем, что она молодая, встретит кого-нибудь, полюбит, выйдет замуж и забудет о нём. Первая любовь всегда заканчивается разбитыми надеждами. Так что ничего, выживет его девочка.
А он? Как теперь без неё будет жить он? Может, завести любовницу, чтобы клин клином, как говорится? Только в этот раз без чувств, просто для расслабления. Хотя без чувств у него уже есть. Кстати, надо позвонить, иначе будет скандал, которого он так жаждал, но сейчас сил на выяснение отношений нет совсем.
Сняв трубку, на автомате набрал свой домашний номер. Ответила, конечно же, жена, сын уже давно спит.
— Добрый вечер. Я переночую на работе.
Жена молчала, и он знал, что она злится, но оправдываться не собирался и положил трубку. Если у неё есть сомнения, то может позвонить в приёмный, а там подтвердят, что он в больнице, персонал его видел. Или может перезвонить ему сюда и убедиться, что он не врёт. Разговаривать с ней не было никакого желания, потому что именно из-за неё ему сейчас так тошно. Из-за её угроз и шантажа. Их отношения с его девочкой не были пустой интрижкой, он любил её и будет любить ещё какое-то время, а может быть, и всю жизнь. Но и сына он любит, а жена поставила его перед выбором: отцовская любовь или просто любовь…
Выбор он сделал, обратной дороги нет, как бы ни было больно. Сейчас ляжет спать, а завтра уже будет решать как жить дальше. Утро вечера мудренее…
Утром легче не стало, наоборот, в душе поселилась уверенность, что поступил он неправильно. Не там он порвал отношения! Не там! Надо было расставаться со Светой, наконец подать на развод и объясниться с сыном. Мальчик почти взрослый, пятнадцать лет, однако. Подруг меняет как перчатки, должен понять и простить. В конце концов, от него он никогда не откажется, а мучиться с его матерью и дальше просто нет сил.
На душе стало легче, вот придёт вечером Юля на дежурство, и они поговорят. Она любит его, а любящее сердце умеет прощать. Иван сделал обход, потом дал сотрудникам два часа на приведение историй болезней в идеальное состояние и пообещал их выборочно проверить. День шёл своим чередом. Ивану даже показалось, что жизнь начала налаживаться. Но этот самообман длился недолго.
— Иван Дмитриевич, у нас перестановки в расписании и нам нужна ещё одна постовая, — сообщила старшая медсестра, как всегда без стука входя в его кабинет.
— Ещё вчера было всё укомплектовано, — возразил он, потирая виски из-за внезапно накатившей головной боли.
— Лапина уволилась.
Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.
— Я не подписывал заявление… — растерянно произнёс он.
— Главный подписал. Так что ищите замену. — Старшая вышла так же быстро, как и вошла, а он сидел, уронив голову на руки.
План объясниться с Юлей во время дежурства провалился, но он может позвонить ей домой, или встретить её завтра после занятий. Поменяв один вариант действий на другой, Иван с головой ушёл в работу.
Вечером несколько раз пытался дозвониться до Юли, но она не брала трубку, и Ивану оставалось только ждать. На следующий день он попытался поймать её после занятий — не вышло, её одногрупники сказали, что Юля сегодня отсутствовала.
Зато Светка встретила накрытым столом в кои то веки. Вот только еда в горло не лезла, но Иван старался сделать вид, что всё хорошо, ведь рядом с ним сидел сын. После ужина поблагодарил жену и, устроившись на диване, уставился в телевизор, не видя, что там показывают. В голове доминировала лишь одна мысль, что он должен найти Юлю, вернуть её во что бы то ни стало, извиниться, да просто вымолить её прощение при необходимости.
— А я теперь исполняю обязанности заведующего, представляешь, — произнесла Светлана, устраиваясь у него под боком.
— Что?! — вынырнул он из своих дум. — А как же Лапин?
— В отпуске. Сумасшедший этот Лапин, взял отпуск ни с того ни с сего, да ещё за свой счёт, текущий-то он летом использовал, жену с сыном на море возил.
— Когда он взял отпуск? — Иван начинал догадываться, что это как-то связанно с Юлей.
— Вчера, по приходу на работу, заглянул в отделение, сделал кое-какие распоряжения, потом отправился к главному и уже не вернулся. Меня через два часа вызвали и сообщили о назначении.
Надо было срочно увидеть Юлю.
Иван оделся и выскочил из дома. Косой крупный дождь бил в лицо, а порывы ветра пробирались за шиворот плаща. Холод пронизывал насквозь. Но он боялся не успеть, как будто от него ещё что-то зависело.
Дверь, ожидаемо, никто не открыл. Он обошёл дом, вглядываясь в тёмные окна. Можно было позвонить в квартиру её родителей, поговорить с Александром Васильевичем, но он не стал — Наталья Викторовна его терпеть не может, так зачем нарываться.
Он решил пойти к Татьяне и разузнать всё у неё, у Юли от неё никогда не было секретов и она точно знает, где прячется подруга. По крайней мере, он на это надеялся.
Удивился, увидев её большой живот. Он даже не подозревал о том, что Татьяна может быть беременной.
— Тань, ты не знаешь, где Юля?
— Нет, — она покачала головой. — Да и зачем тебе? Ваня, даже если бы я что-то знала, ты был бы последним человеком, с кем я этой информацией поделилась. Хочешь совет? Не мешай ей жить.
Ему ничего не оставалось, как распрощаться и уйти, приняв своё поражение.
* * *
Прошло ещё две недели. Душа болела
