сделать? Я имею в виду нечто большее…
Ты можешь снять это платье, лечь на кровать и позволить мне трахать тебя, пока мы оба не кончим. Ты можешь скакать на моем члене, пока я не буду настолько истощен, что не смогу пошевелиться. Ты можешь…
— Левин?
— Мне нужно идти. Мне нужно быть в другом месте. — Слова вырываются с трудом и застревают у меня в горле. — Я уверен, ты хочешь отдохнуть …
— Ты сердишься на меня? — Ее голос звучит тише, чем я слышал его раньше, напряженный из-за того, что я могу только представить, это стресс и тревога последних недель. — Я сделала все, что могла.
— Я не сержусь. — Я стискиваю зубы, пытаясь сообразить, какие слова слетят с моих губ следующими. — Но если я не найду, где еще быть в ближайшие несколько минут, Лидия, ты закончишь тем, что задерешь юбку до бедер, а я зароюсь лицом между твоих ног. Итак, мне нужно уходить.
Ее глаза расширяются, мягкие, полные губы слегка приоткрываются, и мне кажется, я знаю, что она собирается сказать, еще до того, как она это сделает, но я не могу уйти вовремя, чтобы это не заманило нас обоих в ловушку. Я вижу тоску в ее глазах, понимаю, что ей нужно, и, черт возьми, я хочу дать ей это.
— Что, если я скажу тебе, что хочу, чтобы ты это сделал? — Шепчет она слегка сдавленным голосом. — Что, если я скажу тебе, что это помогает не вспоминать, как он прикасался ко мне, потому что вместо этого я могу думать о том, как ты прикасаешься ко мне?
Что-то сжимается у меня в груди, меня охватывает чувство, которому я не могу полностью подобрать названия. Я пересекаю комнату в ее сторону несколькими быстрыми шагами и слышу, как она резко втягивает воздух, когда я встаю перед тем местом, где она сидит на кровати, вставая между ее ног, одной рукой хватая ее за колено, а другой обхватывая щеку.
— Ты пытаешься сказать мне, что думаешь обо мне, когда лежишь в постели с Гришей? — Бормочу я, глядя в ее мягкие голубые глаза. — Ты фантазируешь обо мне, Лидия?
Она тяжело сглатывает, и на мгновение мне кажется, что она собирается попытаться солгать, сказать нет. Я прижимаю ладонь к ее лицу, большим пальцем касаясь ее полной нижней губы.
— Не лги мне, малыш, — тихо бормочу я.
Она медленно кивает, не сводя с меня глаз.
— Так легче, — шепчет она. — Думать о...
— О чем? — Моя рука скользит вверх по ее колену, поднимая платье выше, дюйм за дюймом, пока мои пальцы скользят по ее гладкой, нежной коже. Одно прикосновение к ней вызывает у меня боль, все мое тело сжимается от волны потребности в ней. Кажется почти невозможным не довести это до конца, не опрокинуть ее обратно на кровать, широко раздвинуть ей ноги и глубоко войти в нее, но я знаю, что не могу зайти так далеко. Это должно быть о ней, иначе я полностью потеряю себя.
— Что мы делаем, что мы…
— Скажи мне, малыш. — Я снова провожу пальцами по ее губам, и мне до боли хочется поцеловать ее, почувствовать, как ее губы приоткрываются под моими, ощутить тепло ее языка у себя во рту. Но вместо этого я опускаюсь на колени, обеими руками задирая ей юбку до конца и осторожно раздвигая ее колени шире. — Скажи мне, о чем ты думаешь.
— Я… — она прерывисто дышит, когда я поворачиваю голову и оставляю поцелуй на внутренней стороне ее колена. — Я думаю об этом.
— Тебе придется рассказать немного подробнее, малыш, — бормочу я, скользя губами вверх, по мягкой коже внутренней стороны ее бедра. — Ты думаешь о моих губах здесь? Или где-то еще?
— Выше, — шепчет она сдавленным голосом. — Пожалуйста, Левин…
— Здесь? — Я касаюсь губами самой верхней части ее бедра, рядом со складкой, мои руки раздвигают ее колени шире. — Или здесь?
Она вскрикивает, когда я прижимаюсь губами к кружевной передней части ее трусиков, мое теплое дыхание касается мягкого материала, и я провожу языком по ней там, пробуя ее на вкус.
— Здесь, Лидия?
— Да, — выдыхает она. — Я думаю об этом. Я думаю о том, как приятно ощущать твой язык, о боже, Левин…
Слышать свое имя на ее губах сводит меня с ума. Я протягиваю руку, хватаю край ее трусиков и стягиваю их вниз, и она, задыхаясь, стонет надо мной, вцепившись руками в край кровати.
— Пожалуйста, — выдыхает она. — Пожалуйста, Левин.
— Боже, ты сводишь меня с ума, когда умоляешь. — Теперь мой голос похож на низкое рычание, мой член пульсирует, и мне требуется каждая капля самоконтроля, которая у меня есть, чтобы не встать и не вонзиться в нее. Она была бы чертовски хороша, горячая, влажная и тугая, и я закрываю глаза, отгоняя эту мысль.
— Вот о чем я думаю, — шепчет она, когда я тянусь к ней, раздвигая ее пальцами, чтобы я мог видеть ее, влажную, набухшую и розовую, и я провожу языком по краю ее клитора, когда она вздрагивает и вскрикивает, выгибая спину.
— Что еще? — Бормочу я, снова скользя по ней языком и постанывая от ее сладкого вкуса. — Что еще ты себе представляешь, Лидия? — Спрашиваю я.
— Я… — она снова стонет, когда я провожу языком по ее набухшим складочкам, обводя вход, когда она хватается за край кровати, ее бедра выгибаются вверх навстречу моему рту. — Я думаю о том, каково было бы тебе трахнуть меня.
О черт. Признание посылает ударную волну похоти через меня, напрягая каждый дюйм моего тела, мой член бешено пульсирует, когда я закрываю глаза, проникая языком внутрь нее. Она задыхается, выгибает спину, ее бедра широко раздвигаются для меня, и я хочу свой член в ней так сильно, что это причиняет боль.
— Ты такой большой, — шепчет она. — Когда я опускаюсь на тебя, когда ты заполняешь мой рот, я думаю о том, как хорошо было бы чувствовать его внутри меня. Вот о чем я думаю, когда я с...
