class="p1">Он резко втягивает воздух, низко рычит. Дрожь пронзает его так же сильно, как и меня.
— Дима…
— Давай, Фиалка… Скажи мне… — его голос ломается, оседает на коже горячими искрами.
Я судорожно хватаю ртом воздух, но не нахожу его.
— Боже…
Он стискивает мои бедра сильнее.
— Не Бог… — выбивает в мои губы, делая последний глубокий толчок. — Но стараюсь…
Еще миг — и Фильфиневич захлебывается в собственном удовольствии. Голова запрокинута, мышцы натянуты, дыхание прерывается… Изливается в меня.
Я цепляюсь, прячу лицо в изгиб его шеи, вдыхаю запах его горячей кожи.
— Я тебя… — шепчу между неровными вдохами, сжимая его затылок пальцами. — Я тебя насквозь…
Музыка продолжает греметь. Голоса друзей тоже не стихают.
Но я слышу только сердце Димы. Только его.
Пока он не находит мои губы, чтобы вдохнуть ответ:
— И я тебя насквозь, Фиалка.
Нежась в объятиях друг друга, даем себе остыть.
— Так тепло, хорошо… — бормочу почти сонно.
Но долго наслаждаться моментом не выходит.
— Блядь… — дергается Дима.
— Че?
— Ну комары, сука!
Я хрюкаю от смеха.
И прошу его:
— Не вытаскивай резко…
Но он уже тащит свой молот наружу, разбрызгивая сперму по моим бедрам.
— Вау, красиво пошло, — оценив это безобразие, с самодовольным хохотом жертвует мне футболку.
Приводим себя в порядок настолько, насколько это вообще возможно в диких условиях, и выбираемся из кустов.
Ребята, конечно же, встречают с чертовым пониманием.
Бойка выкатывает большие пальцы. Варя с Лизой тянут смущенные улыбки. Реня откровенно ржет. Чара выдает какую-то торжественную трещотку.
— Хера се у вас миссия невыполнима, — гремит Прокурор.
А Тоха, самый противный лось, заключает:
— По таймингу — слишком быстро.
Дима, не моргнув глазом, важно отбивает:
— Мы оперативные.
А я просто закатываю глаза, радуясь хотя бы тому, что в этот момент здесь нет Елизара.
37
Это не соревнование. Это скорее охота.
© Амелия Шмидт
За панорамными окнами стынет мой любимый вид заката — малиновый. Я скольжу по нему взглядом, прикидывая, как жарко там, за стеклом. А я вот шагаю по залу, ощущая холод пола под ступнями, вдыхаю очищенный воздух и улыбаюсь.
По периметру девчонки. Восемь разных фигур. Из общего у них пока что только скованность.
— Ну что, поехали? — спрашиваю для порядка.
Хлопаю в ладоши и жму «play». Пространство тотчас оживает. Трек пульсирует по зеркалам, стеклам, паркету и нашим телам.
«Hot Stuff» от Donna Summer — это не просто бит. Это зов. Эхо последних десятилетий XX века. Времени, когда танцы были языком свободы. Сейчас подобные ритмы редко звучат в нашей культуре, но для меня они остаются идеальным инструментом, чтобы научиться чувствовать свое тело, ловить музыку и соединять эти две энергии в одно целое.
Я делаю первый шаг, и девчонки, пусть и с долей сомнения, но следуют за мной. Композиция расставляет акценты: удар — бедро, сбивка — плечи, мягкий переход — плавное скольжение вниз.
— Не спешим. Не рвем связку, — подаю голос, продолжая движение. — Каждая мышца должна быть включена. Чувствуем, как отталкиваемся от пола, как ведем бедрами, как центрируем вес. Все в удовольствие. Все в кайф.
Курсирую взглядом по отражениям в зеркале, цепляю самую напряженную девочку и подхожу к ней. Кладу ладони на ее бедра и направляю движения. Она, конечно же, вся зажимается и краснеет.
— Меня стесняться не надо, — прошу, не сдерживая своего обычного задора.
— Чувствую себя нелепо… — смущенно выдыхает она.
— О, это вечная история, — заверяю, ободряюще улыбаясь. — Вначале все чувствуют себя странно, потому что не владеют телом. Но стоит отпустить мысли — и оно само подстраивается, находит свою амплитуду, свое течение… Плывет, — плавно задаю темп ее бедрам. — Давай, давай… Не бойся жить этим ритмом. Это так же естественно, как дышать.
Она пробует. Движение еще не смелое, но уже свободнее. Ловлю этот чудесный момент, когда в ней зарождается танец, и ликую.
— На моем опыте все Лизы такие нежные, — подмечаю, вспоминая ее имя. — Но стоит дать себе волю… Ох! Поверь, твой парень будет в восторге!
— У меня нет парня…
— Это ненадолго, — подмигиваю и оставляю ее на повтор. Одобрительно выставляю большие пальцы, чтобы поддержать намечающийся прогресс. Затем, хлопнув в ладони, с азартом обращаюсь уже ко всем: — Окей, девочки, все вместе! Повторяем связку! Не думайте, как выглядите со стороны. Просто живите в этом движении. Позволяйте себя наслаждаться.
Увеличиваю громкость музыки, чтобы она охватила все пространство. Движения девчонок становятся смелее — колени пружинят, тазы виляют. Становится ощутимым их кайф.
— Переход, — командую на новом куплете, запуская активный кач бедрами.
Ударные рвутся, пробивая грудную клетку.
Выношу одну ногу вперед, потом вторую, усиливаю волну. Спина мягко отклоняется, руки рисуют воздух. Девочки повторяют. У кого-то получается сразу, кто-то теряет баланс, но никто не останавливается.
Я подхожу к Лизе, подтягиваю локоть, чуть разворачиваю корпус:
— Больше расслабься. Ты не робот, детка. Ты горячая штучка! Е!
Она заливается смехом. Танцующие рядом девчонки тоже. Заразительно.
Да! Вот оно!
Границы стираются. Тела двигаются в унисон с музыкой. Уже не просто повторяют что попало. Начинают чувствовать.
Я делаю паузу, перекрывая шум музыки голосом:
— Главное — огонь внутри. Танец — это про характер, а не про картинку с глянцевой обложки. Чувствуешь себя круто — значит, выглядишь круто.
I need some hot stuff, baby, tonight…
Барабаны отбивают ритм прямо в солнечное сплетение, бас вибрирует, разливается по венам. Я резко ухожу вниз, пропуская через позвоночник волну напряжения, будто меня ударило током. Показываю, как нужно раскрывать грудь, как раскачивать тело и как дышать, разгоняя саму себя.
Раз — бедра проворачиваются в глубоком скольжении. Два — резкий щелчок тазом, ломая воздух. Три — рваный поворот, в котором голова откидывается, волосы распадаются, руки обрамляют лицо.
— О, да! Умницы! Вот это уже похоже на страсть! — одобряю, ловя отражения в зеркалах.
Девчонки выкладываются. Кожа светится от напряжения, мышцы дрожат. Поверх парфюма ложится горячий запах пота. Это естественно. Это чистая энергия. Я вижу их взгляды — раскованные, заряженные.
— Йоу, как мы кайфуем! — выкрикиваю, раззадоривая. — Еще! Еще! — хлопаю в ладони, задавая темп. — Вот теперь вы понимаете, зачем вы здесь! И-и-и-и еще раз! С самого начала! Но теперь — как жрицы! — голос зажигает искры, тела откликаются.
Музыка гремит, проникает нам в сознание, куражит. Я вижу, как девочки ловят этот поток, чувствуют его каждой клеткой.
— Помните, танец — это не соревнование. Это скорее охота, — добиваю с нажимом. — И ты на ней либо охотник, либо жертва.
На волне драйва выделенный час пролетает, будто
