В Хабаровск приехали поздно вечером. Вышли из поезда, устроились в гостинице. Не помню названия, но советской-пресоветской. Береславский там опять нарвался на неразрешимую проблему: попросил бутерброд с сыром, а такой позиции в меню не оказалось.
Сыр – был. Хлеб – был. Масло сливочное – тоже было. А бутерброда – нет.
И ведь упорный какой! Дай ему бутерброд – и все! Без меня, пожалуй, получил бы вместо бутерброда апоплексический удар – так разнервничался.
Но я – не буржуй избалованный – мгновенно все чудесным образом разрулил. Просто заказал указанные выше ингредиенты отдельно. А нож – для разрезания и намазывания – уже лежал на столе.
По-моему, даже Береславский был потрясен административным изяществом, с которым я разрешил эту неподъемную задачу.
По крайней мере, после ужина он, преисполненный благодарности, вышел со мной покурить. Точнее, курил я, а он стоял рядом, вдыхая свежий ночной хабаровский воздух, приправленный вонючим выхлопом моей «Примы».
– Интересно, а мы в Москве, когда вернемся, будем общаться? – вдруг, сам от себя не ожидая, спросил я Ефима.
– Будем, но мало, – честно ответил он. И после паузы тихо добавил: – Но все равно хорошо, что мы с тобой встретились. Ты – прикольный, Док.
Тепло сказал. По-дружески.
Врасплох прямо меня застал. Я расчувствовался, сентиментальным стал. Наверное, старость подступает.
Хабаровск, 9 августа
Из дневника Самурая (запись шестая)
Утро началось со звонка на станцию.
Ничего хорошего нам там не сообщили. Наши платформы ожидались только ближе к вечеру. Правда, железнодорожники пообещали отдать машины сразу, даже если состав прибудет ночью. Однако это мало что меняло. Ясно, что на последний этап мы выедем все равно не раньше начала завтрашнего дня.
А этот день нам предстояло провести в уже поднадоевшем Хабаровске.
И тут я решил: не исключено, что это тоже неспроста складывается. Я давно подумывал о встрече Шамана и Береславского. Ее и вчера можно было при желании организовать. И позавчера. Но что-то меня останавливало. Может, ожидание каких-то неожиданностей: уж слишком разные они люди.
А сейчас все складывалось само собой.
Я позвонил Ефиму в номер. Он отреагировал на идею мгновенно. Иногда мне кажется, что ему все равно куда ехать – лишь бы ехать.
Док тоже был готов составить компанию.
И Танечка моя не возражала, чему я был очень рад. С первого дня знакомства надеялся когда-нибудь показать ее Шаману, хотя тут уж точно не ожидал никаких неожиданностей. Если и есть некие опасения с Татьяной Валериановной, то лишь в том, что моя маленькая Родина и мой маленький народ могут показаться ей не слишком интересным местом для постоянного обитания. Все же она выросла в большом городе.
Бандитов тоже можно было не бояться – машина-то наша еще не пришла. А весь порошок, как они предполагали, находился в ней.
На самом деле мы не видели бандюков с момента красноярской перестрелки. И надо сказать, я по ним не соскучился. Хотя очень надеюсь, что парень из голубого «Лого» все же объявится. Он для меня – единственный ориентир на быстрые и большие деньги.
А вот двое других лучше бы вовсе не появлялись. Уж слишком быстро они начинают стрелять и резать. Впрочем, двое точно не появятся. Потому что одному прострелили голову и выбросили тело в лес…
Я планировал ехать на рейсовом автобусе до райцентра, а оттуда – договорится Шаман. Мы, кстати, общаемся с ним по сотовому. И в нашей глуши заработал мобильник. Правда, пока только на одном, ближайшем к райцентру холме, который сразу потерял прежнее название и стал – нет, вовсе не телефонным, а – Говорильным. Неисповедимы пути народного эпоса.
Однако Береславский решил иначе. Он сначала позвонил в Москву, а потом, дождавшись ответа, по местному.
В итоге мы поехали…
Никогда бы не подумал, что Ефим Аркадьевич так дружит с «патриотами» – меня они по ряду причин всегда немного раздражали. Но именно в результате этой дружбы мы сейчас и едем в зеленом, тряском, раскрашенном под камуфляж «УАЗе» в сторону моего родового гнезда.
За рулем тоже сидел их парень, хорошо, хоть не в униформе. Но зато с каким-то доморощенным орденом – любят же они себя награждать…
– Надо же, сколько лет живу, ни разу там не был.
Зовут нашего водителя Стас, и он человек вполне общительный. Когда без нагайки.
– Вот и посмотришь, – доброжелательно сказал ему Ефим, с которым они сразу задружились, у Береславского, похоже, какие-то совершенно особые телефонные рекомендации.
Тоже, кстати, прикол: Береславский – и вдруг «патриот», снова удивился я странному факту. По его замашкам он скорее был либералом, если не безродным космополитом.
– Туда из наших никто и не ездит. Местные там больно своеобразные.
– Вон один из них, сзади сидит, – хохотнул Ефим. – Абориген, понимаешь. Может ходить по воде и скакать, как белка.
Вот же неугомонный! Хоть бы при Стасе был чуточку политкорректнее. Хоть ждать от него этого неразумно. При первой моей встрече с Татьяной Валериановной, когда я весь трепетал, та спросила, чем я люблю «заниматься по жизни», так Береславский за меня ответил, что «недружественным изъятием скальпов». Мне тогда и в самом деле захотелось недружественно изъять его скальп.
– Так ты местный? – обрадованно сказал Стас, чуть развернувшись ко мне.
И чего он так обрадовался? Лично для меня казаки – продолжатели того дела, которое начал Ермак. До сих пор боремся с последствиями.
– Он Ермака не любит, – опять удивил меня Береславский. Иногда мой толстый и веселый друг, горожанин до мозга костей, тоже кажется мне немножко Шаманом. Только попроще и без лесных корней. – Он считает, что если б не Ермак, то его родичи были бы в шоколаде, – закончил фразу Ефим.
– А ты думаешь – нет? – спросил его я. Все же Ефим частенько переходит допустимые границы.
– Я думаю – нет, – отрезал он. – Свято место пусто не бывает. Пришли бы монголы. Или китайцы. Жечь и резать они тоже умели. Но в отличие от русских никогда не строили заведомо многонациональную империю.
– Так ты – империалист? – теперь уже удивился Док.
– Господи, как же вы любите ярлыки, – ухмыльнулся Береславский.
– Кто это – мы? – Это уже моя Танечка.
– Люди, не желающие искать новые пути решения старых вопросов.
– Я желаю, – не согласилась Смагина. – Поделитесь, пожалуйста.
– Интересно, конечно, – услышав про империю, согласился и Стас.
– А все не так сложно, – снизошел до объяснений Ефим. – Конечно, Ермак – завоеватель. И делал он это вовсе не для ублажения местных жителей. Но его интересы и их интересы во многом стратегически совпадали. Хотя во многом и расходились. Однако уже не стратегически.
