к психиатру. И мне не оставалось больше ничего, как съехать от отца в другую нашу квартиру и просто идти работать, чтобы обеспечивать себя с сестрой.
— Поэтому ты его возненавидел…
— Ну да. Мы нуждались в нём, а ему было всё равно. И что самое обидное, когда он в тот день приехал забирать Софи, вёл себя как будто ничего не произошло. Словно он крутой папаша, и мы счастливая семья. Меня это очень сильно взбесило.
Венка на его шее дёргалась, а моя кожа чувствовала, как сильнее сжимаются его пальцы. Но я не обращала на это внимания.
— Малыш… — вылетело из моих губ почти неосознанно. Край губ Аарона дёрнулся в улыбке. Ему понравилось это прозвище.
— Сейчас всё в порядке, Лаура. Я уже не сержусь, — он отвёл взгляд, и я поняла, что соврал. Конечно, этот осадок навсегда останется в его душе. Аарон никогда не сможет забыть то, как отец забыл про них, как ему пришлось возложить на себя всю ответственность.
Я горжусь им. Очень сильно горжусь. Он не мальчик, а самый настоящий мужчина. Мои губы предательски дрожали в нерешительности. Мне хотелось тоже поделиться с ним многими событиями из своей жизни, но я так боялась его реакции. Вдруг она будет не такой, как мне хотелось бы? Что, если Аарон изменит своё мнение обо мне? Я помню каждое его слово, что ничто и никогда не заставит его оставить меня, но всё ведь может измениться…
— Я росла без родителей десять лет.
Брови парня опустились, а взгляд выражал лишь сожаление. Он облизнул свои пересохшие губы и погладил меня по щеке большим пальцем. Только он умеет дарить мне тепло всего одним касанием.
— В семь лет у меня на глазах убили маму.
— Родная… — его голос дрожал сильнее, чем когда он рассказывал свою историю.
— Нет, не нужно жалеть. Это прошло… — вытянув руку, я просила его замолчать. — Помню тот день. Помню, какая была погода, какое сильное у меня было предчувствие, что что-то пойдёт не так — я помню отчётливо всё с того дня. Мы спустились в метро. Почти зашли в вагон… Зашла только я, — прикрыв глаза, перед ними вспышкой пронёсся галопом тот момент. Мой сдавленный крик, мои слёзы. — В последний момент в метро спустился какой-то мужчина, который выстрелил в мою маму. Она не успела зайти…
— Из-за чего это произошло?
— Мой папа, — негромко начала я, прокашлявшись, — имел огромные долги. Не платил их, конечно. И вот мама поплатилась за это. Знаешь, а ведь в тот день мы с мамой уезжали из города, потому что, как оказалось, маме пришло сообщение, что папа умер. Что его убили. И она знала, что следующие — мы. Хотела спасти себя и меня. Но не успела…
Аарон прижал к себе сильнее. Насколько это возможно. Его дыхание обжигало мою щеку.
— Мне жаль, что всё это ты проходила в одиночку. Если бы в твоей жизни я появился раньше…
«Мне было бы намного легче. Моя жизнь была бы лучше», — закончила его мысль у себя в голове.
Несмотря на всю тяжесть наших разговоров, в душе я чувствовала лишь умиротворение. И я впервые в жизни не плачу при воспоминании о родителях.
— Родная, могу я спросить?
— Обещаю, что отвечу на всё, — уверенно ответила я.
— Что случилось тогда с Юджином?
— Ты же всё видел.
Это осознание никогда не даст мне покоя. Мне всю жизнь будет стыдно перед Аароном. Он видел, как я сосала другому парню. Видел, как меня лапали. Что он ещё видел? Или не так… Чего он не видел?
— Расскажи мне всю историю, пожалуйста.
— Ну, мне было тринадцать. Я всегда была серой мышкой и особо не вписывалась в какие-то компании. И тут в один день я шла со школы и меня позвала его компания. Юджин был Казанова в школе, в прочем, как и ты. И они пригласили меня на свою вечеринку. Знал бы ты, как я в тот момент обрадовалась, поэтому сразу согласилась. А на вечеринке… всё произошло совершенно не так, как я себе это представляла… Я не пила ничего такого — всегда остерегалась этого. Мне просто подмешали что-то в сок. А потом я ничего не помню. Я даже не знала, что со мной делали. До недавнего момента я не знала, что со мной сделали, потому что я боялась идти к гинекологу. И вот недавно, когда я проходила осмотр по другой причине, узнала, что я нетронута. Они не насиловали меня, наверное, потому что боялись последствий. Но я никогда не отмоюсь от той грязи, что ты увидел.
— Ты ни в чём не виновата, — перебил меня Аарон.
— Нет, виновата. Я вообще не должна была соглашаться на эту чёртову вечеринку! — я распылялась. Не могу спокойно говорить об этом. — Меня развели. А я была малолетней наивной дурой. Позволила обмануть себя.
Пальцы задрожали. Слёзы снова норовили выбежать. Тяжело вспоминать тот момент.
— А на утро, когда я проснулась, обнаружила себя голой в кровати. Я не знала, что со мной делали. Лишь потом Юджин показал мне видео и фото, на котором меня обнимают чьи-то руки. Сказал, что, если я посмею кому-нибудь рассказать, то все увидят это. Запугал меня, короче говоря. И вот я до сих пор молчу.
Между нами не было больше никаких тайн. Ну, почти. Рассказывать про папин долг я так и не настроилась.
— Лаура, ты должна написать на него заявление. Я не хочу тебя пугать, родная, но этот гондон не отстанет. Он прислал мне, также может прислать всем. И чтобы это предотвратить, мы должны дать ему понять, что шутки закончились. Назови любой день, и я пойду с тобой. Одну я тебя больше не оставлю.
Не хотелось думать, не хотелось говорить. Я просто обняла его за шею и всё. Этого мне было достаточно.
♡♡♡
Прекрасное место, из которого нам пришлось уйти с приходом сумерек, обладало поистине хорошей энергетикой. Стоило мне вернуться в машину Аарона, я сразу чувствовала тревожность. Причём она была такой сильной, что у меня тряслось всё тело, и на это, конечно же, обратил внимание Аарон.
— Лаура, ты замёрзла? — отблеск волнения в глазах парня заставил меня отрицательно махнуть головой. Я не хочу, чтобы он переживал, тем более что холодно мне не было, а объяснить причину своей тревожности я и сама не в состоянии.
Мы ехали по забитой трассе медленно, в салоне была тишина, и это заставляло чувствовать себя ещё хуже. Когда играет
