город на слушания, но круто иметь офис за пределами мегаполиса. Партнеры хотели сократить огромный офис в центре — многие сотрудники и так живут за городом, так что с финансовой точки зрения расширить отделение в Роузвуде было разумно.
— Это же твоя идея, да? — усмехнулся Нэш. — Должен признать, за это тебе положены очки.
— Посмотрим. Отец Чарльза Холлоуэя основал фирму, и теперь он любит дразнить меня перспективами. Большинство партнеров уже в возрасте, скоро на пенсию, так что ему нужно вливать свежую кровь, — пожал плечами Истон.
— Похоже, у тебя все под контролем, — сказал Ривер.
— Посмотрим. Он только что подкинул мне одну хреновину, от которой я не в восторге.
— Да, Эм рассказывала, что он заставляет тебя наставлять свою дочку? — сказал Нэш и быстро прикрыл смех кашлем.
— Ни хрена не смешно, брат. Я выиграл больше дел для нашей фирмы, чем все партнеры вместе взятые, а теперь он делает из меня няньку? — Истон покачал головой с отвращением. — Она только что закончила юрфак, у нее ноль опыта. Он явно проверяет мое терпение. Но я умею справляться с дерьмом.
— Что будешь делать? — спросил я.
— Я не стану с ней церемониться только потому, что ее папочка — один из основателей. Пусть пашет, как все. Уверен, через пару недель сама сбежит. — Он усмехнулся. — Не можешь выдержать жар — вали из кухни, верно?
— Похоже, ты все продумал, — сказал Кингстон.
— Я всегда все продумываю. — Истон встал и спросил, кому принести еще пива, а потом направился в дом за бутылками.
Мы еще около часа сидели у костра, болтали обо всем подряд, пока Кингстон не начал готовить фейерверки. Мы передвинули стулья поближе к воде, Нэш включил музыку, и началось лучшее световое шоу из всех, что я видел.
— Дядя Хейс, как думаешь, близняшки тоже будут любить шоколадное молоко, как я? — спросил Катлер, стоя рядом с моим креслом, где у меня на коленях сидела Саванна.
— Думаю, они будут на тебя равняться — ты им расскажешь, что вкусно, а что нет. — Я провел ладонью по его волосам.
Этот пацан научил нас всех, что значит быть отцом. Что значит любить всем сердцем. Что значит быть рядом для тех, кто тебе дорог.
Он стал общим для всех нас.
И мысль о том, что Эмерсон теперь официально станет его мамой, была как раз тем, как все и должно было быть. Я знал, он этого хотел. Ему не хватало матери. Он жаждал этой связи.
— Я все им расскажу. Научу малыша Хейса и сынишку дяди Кинга и тети Сейлор плавать и играть в бейсбол. И научу девочек готовить криспи-единорожков, как делает моя мама.
Он впервые назвал Эмерсон мамой в День матери, и каждый раз, когда он так ее звал, я видел, как это трогает ее. Она любила его как родного. И он это чувствовал.
Мы все это чувствовали.
— Эти дети будут счастливы, что у них есть такой пример для подражания, — сказал Кингстон, целуя Сейлор в щеку, сидящую у него на коленях.
— Это мне повезло. У меня есть папа и мама. У меня лучшие дяди, и они нашли лучших девушек, а теперь наша семья только растет. — Он побежал, когда Эмерсон позвала его из дома.
— Черт побери, — сказал Ривер, утирая глаза. — Это что, опять сезон аллергии?
Кингстон шмыгнул носом, Ромео откашлялся и отвернулся. Нэш взглянул на меня, и я несколько раз моргнул, чтобы не расплакаться, как тряпка.
Истон расхохотался:
— Вы, правда, такие сентиментальные ублюдки.
Раздался хохот, и я просто обнял свою девочку, держа ее на коленях, с нашими двумя дочерьми у нее в животе, окруженный семьей.
После еще одного часа у костра, пирогов на армию и разговоров — мы попрощались.
Мы с Саванной пришли пешком — живем всего в нескольких кварталах. Небо уже совсем потемнело, но звезды сияли. Вокруг раздавались хлопки фейерверков.
Саванна болтала о том, как ждет начала работы с Руби над фондом для подростков, и вдруг резко остановилась.
— Ты в порядке? — спросил я. — Устала идти?
Она ничего не сказала. Просто взяла мою руку и положила на низ живота. Я уставился на нее и почувствовал легкий толчок в ладонь.
— Что это было?
— Первый пинок, — сказала она. — Кто-то там проснулся и готов тусоваться.
Я замер, уставившись на свою ладонь у нее на животе и почувствовал еще один пинок.
— Похоже, им нравятся фейерверки, — сказал я, медленно поглаживая ее по легкому платью.
— Думаю, им нравится твой голос.
— Вам нравится голос папы, девчонки? — поддразнил я, и тут же снова — пинок.
Охренеть.
Саванна хихикнула:
— Я же говорила. А теперь пошли домой. Я хочу принять ванну со своим мужем.
— Да? Ну раз есть шанс раздеть тебя — я им воспользуюсь.
— Судя по частоте, это ежедневное событие. Я у тебя как гарантированная добыча, — засмеялась она, а я подхватил ее на руки.
— Ты — единственная гарантированная добыча, которая мне нужна, Кроха.
— Вот и отлично. Потому что ты со мной на всю жизнь. — Она откинула голову назад и засмеялась, пока я нес ее к нашему дому.
— Учту. — Я толкнул дверь плечом.
И я не врал.
Я никогда не верил в «долго и счастливо».
Пока сам не начал в этом жить.
Оказалось, все это время мое сердце принадлежало соседской девчонке.
И я больше никогда его не отдам.
Конец
