Любовь длиною в жизнь - Калли Харт

И он это делает. Он лижет, сосет и дразнит, заставляя мое тело дрожать и пульсировать, заставляя меня разваливаться на части. Он знает, когда я собираюсь кончить. И когда я начинаю падать через край, он толкает свои пальцы внутрь меня, и мне кажется, что в моей голове взрывается фейерверк.

— А! Черт, Каллан. Дерьмо. Черт!

— Давай, Корали. Кончи для меня. Дай мне попробовать. — Каллан погружает свои пальцы внутрь меня, пальцы его свободной руки впиваются в мое бедро, когда он удерживает меня и прижимает к месту.

Я задыхающаяся, потрясенная и потерянная. Каллан целует внутреннюю сторону моих бедер, нашептывая мне нежные, красивые вещи, когда спускаюсь с высоты. Я все еще в эйфории, когда он толкается в меня.

— Я заставлю тебя кончить снова, Корали. Готова? Будешь выкрикивать мое гребаное имя? — Он такой большой внутри меня, такой чертовски твердый.

Я не могу говорить, поэтому просто киваю, готовясь к тому, что он сделает, как обещал.

Это не займет много времени. Я все еще так чувствительна от его рта. Его присутствие внутри меня интенсивно — дрожу, с трудом могу контролировать свое собственное тело, пока Каллан тр*хает меня. Он не сдерживается. Я откидываюсь на верстаке, и он обхватывает ладонями мои груди, облизывая и покусывая мои соски, покачивая бедрами, входя в меня, все сильнее и сильнее с каждым разом. И снова чувствую приближение оргазма. Обвиваю ногами его талию, притягивая к себе, прижимаясь бедрами к его бедрам, и самые восхитительные стрелы удовольствия рикошетом пронзают меня, когда я начинаю кончать.

— Вот дерьмо. Черт, я сейчас кончу, Каллан. Не останавливайся. Пожалуйста, только не останавливайся.

Он напрягается. Я могу сказать, что он хочет отстраниться, расслабиться, затянуть это еще немного, но я не могу этого вынести. Мне нужно почувствовать, как он входит в меня. Мне нужно услышать, как он теряет рассудок, так же, как я теряю свой.

— Я дам тебе то, что ты хочешь, — рычит он.

Каллан начинает жестко тр*хать меня. Вонзается снова и снова, пока я не теряюсь, погружаясь в волны удовольствия. Каллан тонет вместе со мной, дышит вместе со мной, кричит вместе со мной. Мы цепляемся друг за друга, кончаем, потерявшись в этом моменте.

Я никогда не думала, что у меня будет это. Никогда не думала, что у меня будет такое с кем-то. Тот факт, что я могу поделиться этим с ним, просто поразителен. Между нами так много любви. Еще есть глубокий колодец боли, но никто из нас больше не черпает из него. Она объединяет нас, сближает. Мы определяемся нашей радостью и нашим счастьем, а не темнотой.

Когда мы переводим дыхание, пальцы нежно скользят по обнаженной коже друг друга, дразня и лаская, я знаю, что этот момент идеален. Никогда никого не буду любить больше, чем Каллана. Я никогда не буду такой счастливой и цельной, как сейчас.

Каллан лениво целует меня в ключицу, его голова покоится на моей груди.

— Ты готова к сюрпризу? — спрашивает он.

— Да, пожалуйста. Это было бы чудесно.

Каллан выходит из меня, улыбаясь и целуя мой левый сосок, а затем правый.

— Отлично. Оставайся здесь. Я буду с через минуту.

Он остается голым, когда направляется к другой стороне комнаты и берет одноразовую камеру с одной из полок на стене. Он ухмыляется, когда поднимает ее, чтобы я увидела.

— Узнаешь?

— Конечно. — Это камера, которую он дал мне возле бара в Порт-Ройале. В последующие недели я заполняла камеру снимками поездки в Колорадо, птицами, влюбленными парами и фотографиями Каллана. — Пора? — спрашиваю я.

Он кивает. Смотрю, как он разбирает камеру и проявляет пленку. Это долгий процесс, но я с удовольствием наблюдаю, как он работает. Каллан прекрасен. Никогда не устану смотреть, как мой мужчина это делает, особенно когда он голый, и я могу смотреть на его упругую задницу. В конце концов он начинает развешивать фотографии. Каллан смотрит на первую фотографию, повернутую ко мне тыльной стороной, и я начинаю нервничать. Понятия не имею, что это за снимок, но, очевидно, это тот, который он сделал, прежде чем передать камеру мне. Каллан стоит там, улыбаясь мне, изучая меня, ничего не говоря, пока фотография сохнет. Когда все готово, он отстегивает ее от веревки и прижимает к груди.

— Сядь со мной, Синяя птица.

Он садится на край барного стула, все еще голый. Встаю со скамейки и иду к нему, мое сердце слегка подпрыгивает. Понятия не имею, почему я вдруг так нервничаю. Может быть, это потому, что Каллан нервничает, что для него ненормально. Он всегда такой уверенный в себе. Нерешительный взгляд в его глазах заставляет меня чувствовать себя неловко.

Я сажусь к нему на колени и обвиваю руками его шею, чтобы он мог прижать меня к себе.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, — шепчет он.

— Знаю.

— И ты знаешь, что я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Что всегда буду заботиться о тебе и защищать?

— Знаю.

— Хорошо. — Он делает глубокий вдох и переворачивает фотографию. На фотографии, которую он протягивает мне, запечатлена закрытая шкатулка для драгоценностей. — Я хотел проявить ее на нашей месячной годовщине, Синяя птица. И каждый месяц после этого. В конце концов, я больше не могу ждать.

Я смотрю на фотографию, гадая, действительно ли это то, о чем я думаю. Я слишком хорошо знаю, что это такое, но мой мозг, кажется, не обрабатывает информацию.

— Ты серьезно? — шепчу я.

Каллан медленно кивает.

— Я потерял тебя на двенадцать лет, Корали. И больше никогда не хочу быть без тебя. Я хочу быть твоим мужем. Хочу заботиться о тебе и строить с тобой семью. Хочу подарить тебе самую совершенную жизнь. — Он осторожно берет фотографию из моих рук и роняет ее на пол. Поднимает меня и несет к ряду ящиков на другой стороне комнаты, где открывает верхний ящик и достает точно такую же маленькую бархатную коробочку, которую он только что показал мне на фотографии. На секунду он выглядит обеспокоенным, как будто ему не терпится отдать ее.

— Я люблю тебя, Корали. Что скажешь? Ты выйдешь за меня замуж?

Ему даже не нужно открывать эту коробочку. Он мог бы спросить, даже не имея кольца, и я бы сказала ему то же самое. Чувствую, что вот-вот потеряю сознание.

— Да. Да, конечно же, я выйду за